Война умов

Время Новой космической эпохи вскроет все имена и фамилии, устроивших новую тиранию русского народа, и им, погонным служителям тьмы, невдомёк, что второго шанса сокрыться и спрятаться за стонами шахт в Золотой горке не получится, ибо Родовой Огонь Коловрата всё больше и больше набирал обороты, оповещая своим гулом вращения всё человечество о Новом времени, где РОК грозен и неотвратим для любого урода – ушедшего от РОДЪА.

Полковник Юдин, подъехав к загадочному особняку профессора на служебном чёрном джипе с чёрными тонированными окнами, снова ощутил знакомые энергии, такие же, как при подходе к храму Крышеня на берегу речушки Арша.

Неприятные воспоминания потери энергии на подходах к острову Велеса и Родовому храму Крышеня, заставили полковника принять решение наблюдать за ходом Операции, не выходя из автомобиля.

Бойцы, настроенные на штурм железных ворот, вывалив из бронемашины, застыли, как вкопанные, перед, настежь открытыми, воротами: их линейный ум с ограниченным интеллектом не мог понять, что же делать, если план действий, намеченный руководством регионального ФСБ, не совпадает с действительностью.

Съёмочная группа отдела пропаганды, настроенная на съёмку штурма Бастиона Родового подворья профессора, так же опешила перед свободным входом, а оперативники, ФСБ и полиция, лихо выскочившие из привёзшего их транспорта, столпились, застыв в одной серой куче так, как встают бараны перед новыми воротами. Непривычная ситуация разбудила привитый системный страх.

После нескольких минут молчаливого стояния первым в себя пришёл следователь, майор Кукушкин Игнатий, обременённый руководством вручить профессору Постановление… о возбуждённом уголовном деле с размытой формулировкой о «…посягательстве на Государственные ценности толерантности, где нет места Русской букве, Есенинской прозе и Пушкинскому слову…», и, тем более, научным трудам в Славе Слова профессора Свиридова.

Прижимая потрёпанную кожаную чёрную папку к груди, словно дополнительный бронежилет, Кукушкин сделал шаг вперёд, и, дребезжащим голосом пролепетал:

– Господа офицеры, предельно осторожно проходим на место преступления, – после чего, трясущейся неуверенной походкой, направился в открытые ворота.