Стальные Волки. Три Звезды

В итоге от идеи до реализации прошло всего два месяца, и первый же дирижабль повез сто тонн еды и оборудование первой необходимости на южно-американский континент, где уже назревала катастрофа.

В дальнейшем конструкцию этих огромных летающих машин усовершенствовали, и сейчас Иван находится на борту дирижабля четвертого поколения, грузоподъемностью в шестьсот тонн. Для удобства разгрузочно-погрузочных работ рядом с каждым поселением построили причалы. Это углубления в земле, куда входила гондола, а баллон тарелкообразной формы накрывал эту конструкцию сверху, как крышка.

На протяжении всего полета Ивану, как инженеру по образованию, было очень интересно наблюдать за работой силовых агрегатов и всей конструкции дирижабля в целом. Он облазил его вдоль и поперек и даже прикидывал, что бы он мог усовершенствовать. Но еще больше ему понравилось бывать на обзорной палубе и наблюдать за проплывающей внизу землей. На высоте в пять километров уже не так жарко и можно находиться без теплорегулирующих костюмов, чем он и наслаждался.

Сама гондола герметична, в отличие от обзорной палубы, поэтому приходилось брать кислородную маску. Все потому, что количество свободного кислорода на планете снизилось и на такой высоте это ощущалось в полной мере.

Еще с высоты птичьего полета хорошо виден общий масштаб катастрофы, которая случилась не так давно. Особенно жуткими выглядят выгоревшие города. Раньше, во время охоты, он видел новые островки растительной жизни, но с такой высоты это выглядело как множество зеленых пятнышек, и они были повсюду, и это вселяло надежду, что Земля восстановится.

На борту находилось еще около двухсот пассажиров. Кто-то летел по распределению на космодром, а кто-то с пересадкой в другие поселения. Раньше, в Екатеринбурге, на лицах людей была ярко выраженная безнадега и страх перед будущим. Но у попутчиков Ивана на лицах отображалось любопытство и какое-то воодушевление, хотя все они направляются в неизвестность, возможно навсегда. В воздухе ощущались перемены, и Ивану это нравилось.

Столовая на борту ничем не отличалась от столовой в поселении – все тот же автомат выдавал неаппетитную жижу. Хотя жаловаться на еду не приходилось, сейчас все это едят и будут есть, пока не наладится производство пищи. Иван, наворачивая ложкой свой обед, вспомнил, что где-то в вечной мерзлоте расконсервировали хранилище с семенным материалом сельскохозяйственных культур и замороженными эмбрионами животных и птиц.