Интервью в чёрно-белом цвете

 – И чтобы вам не взбрело на ум тащить меня в суд за клевету.» – «С какой стати нам так себя вести?! – возмутился молодой женский голос. – Мы сами на вас вышли и даём информацию добровольно! Кем вы нас считаете?!» – «Обычными людьми, не героями. Допустим на вас надавят и сделают предложение, отказаться от которого вы не сможете. Этой записью вы сожжёте за собой мосты. Подумайте, стоит ли оно того.» После напряжённого молчания Травкин произнёс: «Ладно, Ирка, сдадимся Могилевичу. Сказали «А» – пора говорить и «Б».

Иначе Ракитин меня в унитазе утопит и объявит несчастный случай. Пишите нас, Игорь: пусть всё катится к чертям…»

Выключив диктофон, Могилевич проследовал в соседнюю комнату и принялся колотить в боксёрский мешок. Затем, распахнув окно, подставил лицо вечерней прохладе. У подъезда, через две машины от «вольво» Игоря, припаркован был «сузуки», салатовый цвет которого не скрывали майские сумерки. «Друг Аркадий, – вздохнул Могилевич, – умом ты не богат, но я тебя уважу. Дело чести.

»

Открыв пианино, Игорь одним пальцем, по-детски, сыграл песенку «Чижик-пыжик, где ты был…»

18

В ресторан Рита, само собой, опоздала. Чуть ли не на полчаса. Зампрокурора, сменивший к вечеру костюм, сорочку и галстук, прохаживался перед входом, сверкая очками. Парфюм его благоухал столь интенсивно, что напоминал газовую атаку. Служитель Фемиды подбородок держал высоко и выглядел торжественно. При виде журналистки он, похоже, намеревался отчитать её за неприличное опоздание, но по мере приближения девушки желание это улетучивалось.

– Маргарита, чёрт возьми, – пробормотал он, – я просто не в силах на вас сердиться.

Рита взяла его под руку.

– Тогда приступим к ужину. Я голодна зверски.

После майских праздников, к тому же в понедельник, посетителей в «Арагви» оказалось негусто. Однако все они, мужчины и женщины, воззрились на Риту. Зафиксировав эту реакцию, зампрокурора лучился удовольствием. Ресторан «Арагви», несмотря на, мягко сказать, прохладные взаимоотношения России с Грузией, процветал и благоденствовал.

Здесь было тихо, уютно, и на прокурорском столике горели свечи. Усевшись, Рита щёлкнула пальцами.

– Ускорьте прелюдию, Николай Захарович. Или я съем вас без горчицы.

– Без горчицы я не вкусный. – Хохотнув, зампрокурора подозвал официанта, который тотчас выложил перед каждым из них меню. Николай Захарович поправил на носу очки. – Прошу, госпожа людоедка, заказывайте, не стесняйтесь.