Петрушка на балу

– То-то и оно. Буду гнуть эту линию: типа вы под подозрением. Я рассчитываю на ваше содействие. Кто-то ведь поджег, Сергей Петрович, козе понятно.

Макаров напрягся.

– Я должен был сам с этим разобраться.

– Вот и разбирались бы! – в досаде отреагировал Хомяков. – Нечего было в прокуратуру капать! На мне ограбление ювелирного, а балетная ваша хренотень… – Капитан похлопал себя по загривку. – Как ваш платок там оказался? Догадки имеются?

Макаров чуть подумал.

– Ни единой. Катя… бывшая жена, два платка мне вышила.

Хомяков сделал пометку в блокноте.

– Вы огорчились? – осведомился он.

– К делу не относится.

– Относится, Сергей Петрович. Может, кто-то сильно хотел вам досадить. Тот, кто хорошо вас знает.

– Огорчился, – сказал Макаров. – И что это нам дает?

Капитан задумчиво покусывал авторучку.

– Другие платки не пропадали? Не вышитые Екатериной Васильевной.

Макаров взглянул на него с интересом.

– Ход ваших мыслей ясен. Не пропадали. Но, опять же, что это дает?

Хомяков снял фуражку и шмякнул на стол.

– А пес его знает! Но за эту ниточку… С вами пока все, Сергей Петрович. Не могли бы вы пригласить сюда Олю… э-э… Ольгу Николаевну?

Сергей с облегчением поднялся.

– Запросто. И Олю, и Ольгу Николаевну – пришлю обеих.

Хохотнув, капитан пригладил волосы.

Балетмейстер вернулся в зал, и оттуда танцующей походкой вышла, можно сказать, старая знакомая. Она села в кресло и, положив ногу на ногу, проворковала:

– Наконец-то, Виталик.

Хомяков не сдержал улыбки.

– Почему у тебя лента на шее?

– Сползла. – Ольга расправила бант. – Как успехи, напарник? Расколол королеву бифштексов?

Улыбка на лице капитана погасла.

– Влегкую, – ответил он. – Приковал наручниками к трубе и дубинкой по почкам. Во всем призналась.

– Зачем же так?

– А как ты хотела? Ты ж нас, ментов, знаешь.

Ольга взглянула сердито. И несколько мгновений они, что называется, играли в гляделки.

– За кого, Виталик, ты меня держишь? – спросила Ольга.

– За крутого напарника. В милицию служить пойдешь?

Послышалась мелодия из «Лебединого озера», и голос Макарова скомандовал: «Держи спину, Алина! В корсет упакую!» Заинтересованный Хомяков проследовал к дверям зала.

Синеглазая девушка с черными стрижеными волосами, волнообразно двигая руками, танцевала на пуантах. «До чего ж они похожи! – восхищенно подумал Хомяков.