Ученик

– Милый дядя, ты ведь знаешь я была трудным ребенком: курить начала, матом ругалась… Тебе продемонстрировать?

– Обойдусь. Я не уверен, что в силах ему помочь. Могу подыскать тебе другого телохранителя.

Изумрудные глаза Даши потемнели от ярости, но голос оставался тихим.

– Даю тебе час, мой золотой. Если ты его не вытащишь, я могу плохо о тебе подумать. А если я подумаю о тебе плохо, ты горько пожалеешь, что ты мой родственник. Я понятно выражаюсь?

После очередной паузы Виталий Петрович вдруг хохотнул.

– Это шантаж?

– Нет! – рявкнула Даша. – Это ультиматум!

Олигарх рассмеялся.

– Нахалка, ты меня забавляешь! Ладно, сиди дома и не дергайся…

– Нет, брат моего папы! Я еду на Лубянку и жду тебя у главного входа! Поторопись, иначе будет не до забав! – Даша резко повесила трубку.

3

Кабинет на Лубянке, в который ввели Глеба был невелик и скромен. Два конвоира в добротных пальто бесшумно исчезли, оставив задержанного наедине с господином в тщательно отутюженном сером костюме.

Ростом этот господин явно удался, притом был тощ и прям, как трость. Заложив руки за спину, он расхаживал по кабинету с непроницаемым лицом.

– Садитесь, – коротко обронил он.

Глеб сбросил куртку на спинку стула и сел, положив нога на ногу. Хозяин кабинета, окинув его оценивающим взглядом, как бы с удивлением уточнил:

– Вы Глеб Михайлович Грин?

Глеб чуть наклонил голову.

– С вашего позволения.

Господин в сером костюме отвернулся вдруг к окну, выставив на обозрение отглаженную прямую спину.

После продолжительного молчания он резко объявил:

– Ничего не понимаю.

– Я тоже, – поддакнул Глеб. Он готов был побиться об заклад, что хозяин кабинета изрядно пьян, хоть и держится молодцом.

На столе зазвонил внутренний телефон. Господин в сером снял трубку.

– Да, Владимир Григорьевич, – отозвался он бодро, – мы как раз беседуем… Разумеется, Владимир Григорьевич. Все что предусмотрено в подобных случаях… – он слегка отодвинул трубку от уха и, к изумлению Глеба, ему подмигнул.

 – Конечно, никакого миндальничания… Так точно, господин генерал-лейтенант! – положив трубку на рычаг, он уставился на Глеба красными отёчными глазами.

– Разве дела мои так плохи? – вежливо поинтересовался Глеб.

Присев наконец за стол, хозяин кабинета повторил.

– Ничего не понимаю.

Глебу это, мягко говоря, стало надоедать.

– Так может, я пойду? – предложил он. – Когда поймете, созвонимся.

Господин в сером усмехнулся лишь уголками губ.