Ла-Амполья

Над нами сказочные страны,

У нас – лишь чёрствые коржи.

Что путешественник по свету

Имеет? Песню на губах,

Песок и скудную диету,

Да то, что нёс верблюд в горбах.

А он мечтает о девице,

Что ждёт давно его домой,

С которой встретится в столице,

Гордясь богатою чалмой.

Везёт он тайно украшенье

Ценой в три года и три дня.

Так долго он терпел лишенья,

Его для девушки храня.

Он завтра ей его подарит,

Надеясь взять своей женой.

Но вор его сейчас обшарит,

А утром вновь вернётся зной.

Херсонес

Закат окрасил в розовый колонны.

Стоит на страже древний Херсонес.

И греческие боги благосклонны

К народу, чей любимец – Геркулес.

Здесь урожай снимали по два раза

(Тот виноград забыт давным-давно).

В углу была расписанная ваза,

А в амфорах готовилось вино.

И женщины прекрасные в хитонах

Сервировали ужин для мужей,

Чтоб поздней ночью в сладострастных стонах

Им отдаваться после кутежей.

И я хожу по улицам незримо,

Где приносил присягу гражданин.

И наша эра пролетает мимо

Среди колонн и городских руин.

Узорами мозаики покрыты

В раскопках драгоценные слои.

Спасибо Херсонес, что мне открыты

Истории чудесные твои!

Судьбы

Наматывает время клубок земного шара,

Случайные события слегка меняют суть.

А людям непременно нужна родная пара,

Чтоб было с кем разглядывать на небе Млечный Путь.

Всегда прекрепко связаны их нити меж собой,

Держа друг друга ручками, плетут они узлы.

Годами неразлучною живут своей судьбой,

Ведь те, кто вместе держатся, совсем не так уж злы.

Но не всегда сплетается с любимыми судьба,

То нити разрываются, то впутают других.

И в небо упирается подзорная труба,

Разыскивая ниточки таких же дорогих.

Там многие болтаются, гордясь своей нуждой,

Они, конечно, справятся без помощи, одни.

И ярко одеваются, чтоб выглядеть звездой,

Которой затмеваются на небе все огни.

Чёрная археология

Космическая пыль засыпала былое,

Историю людей старается покрыть.

А мы её найдём, копаясь в каждом слое,

И не по силам вам умерить нашу прыть.

Искусство любим мы совсем не как другие,

И вряд ли нам дадут издать научный труд.

Мы ищем старины предметы дорогие,

А все профессора нам бесконечно врут.