Альтер эво

Какое-то шевеление в окнах. И пахнет горелым.

– Постоянные резиденты, – объясняет Эль Греко, снова читая ее мысли.

На нем черная водолазка и какой-то бесформенный плащ; он похож на персонажа из другой эпохи, притом совершенно безобидного. Майя почти чувствует себя в безопасности. Только вот эти резиденты…

– В смысле, они отсюда не уходят? – уточняет она. – Живут здесь?

Эль Греко кивает, глядя прямо вперед. Слишком он спокойный. Собранный, но расслабленный.

– Бездомные?

– Бездомные всегда интересны, если интересуешься социальной системой, – сообщает мутант, поворачивает за угол и направляется к какой-то странной постройке, Майя даже не понимает, что? это.

 – Согласна? Бездомные – это событие, которое система так или иначе не смогла обработать. В системе, обладающей полнотой, человеку в любом случае находится некое место. Он может работать, учиться, сидеть у себя дома, сидеть в тюрьме, быть убит на войне или казнен за преступление – и все это детерминированные состояния. Хорош этот человек с точки зрения системы или плох – неважно: в полной системе всегда находится ячейка, куда его до?лжно поместить, чтобы он был «где-то». Бездомный – это человек «нигде». И это любопытно.

Лично она не видит в пристрастии к орто, «полетаю» или старой доброй алкахе ровным счетом ничего любопытного. Но кто-то ведь и серийных убийц романтизирует.

Эль Греко бросает на нее быстрый взгляд и улыбается более явно:

– Это не бездомные. Это… дауншифтеры. Ручные революционеры, беглецы с подстраховкой.

Живут здесь по несколько месяцев, потом возвращаются в порочную систему.

Майю внезапно осеняет, что? есть странная постройка перед ее глазами: она вспоминает про метавангардистов и полипену. Сотовая вышка-часовня.

– Внутри – интереснейшие фрески, – сообщает Эль Греко. – Современные, конечно. Хочешь взглянуть?

– Нет, спасибо.

Майе немного не по себе. Почему ей кажется, что насмешка в его голосе, когда он говорил о дауншифтерах, была адресована ей? Потому что она мнительная.

А все-таки?

Нет, ей уже не немного не по себе. Она снова чувствует себя уязвимой – как почти всю жизнь, в общем-то, но здесь под рукой нет ни груши, ни гантелей. На Майю снова накатывает приступ слабости. Чертовы скачки давления. То есть в ее случае они – не скачки, а провалы. Она опирается ладонью о шершавую залитую полипеной стену. Эль Греко почему-то кивает – наверное, своим мыслям:

– Так что ты скажешь о преступности?

– Ничего не скажу.