Вперёд, плаксы!

Я отпустил Сычиху, и она, утратив агрессивность, воззрилась на “BMW”, из которого вышел сухопарый господин лет шестидесяти в светлом костюме и с тросточкой. Два накачанных амбала конвоировали его по бокам. Из джипа выскочили еще четыре амбала и расторопно прикрыли корму хозяина. Господин с тросточкой степенно приблизился к нашей скульптурной группе.

– Игнат, – произнес он капризно, – стол накрыт. Я не привык ждать.

Папаня выразительно посмотрел на офицеров МУРа.

– Обстоятельства, Павел Тимофеевич. Обстоятельства выше нас.

Лицо Павла Тимофеевича, все в мелких морщинах, вроде бы улыбалось, но водянисто-голубые глаза, пристальные и холодные, этой улыбке явно противоречили.

– К черту обстоятельства, Игнат. Я жрать хочу. – Он обвел взглядом присутствующих. Майор Калитин непроизвольно вытянул руки по швам. И сухопарый господин строго проговорил, – Всех знаю. – Он указал на меня тростью. – А этого – нет.

Я чуть поклонился.

– Странно, что я существую.

Сычиха скосила на меня глаза едва ли не с симпатией.

А господин с тросточкой обратил взор на Папаню.

– Тот самый Француз? Да, Игнат?

Плутоватые глазки Игната избегали смотреть в мою сторону.

– Да, Павел Тимофеевич, в общем-то…

– Майор Калитин! – гаркнул я. – Либо едем на Петровку, либо адье, как говорят французы!

Майор не отозвался: он ел глазами господина с тросточкой. И тот, словно только что майора заметил, состроил удивленную мину.

– Чем занимаешься, Алексей? Бандитов ловишь?

У майора Калитина вспыхнули уши.

– Да так, Павел Тимофеевич… – пролепетал он. – Просто возникли кое-какие вопросы.

– К нему? – Павел Тимофеевич указал на меня тростью. – Брось дурить, Алексей Иванович. Мне за него поручились.

– Но извините, – запротестовал майор, – все же мы обязаны проверить…

– Не там ищешь, олух! – взвизгнул вдруг господин с тросточкой. – Хочешь себе проблемы?

– Да нет, Павел Тимофеевич, я просто…

– Вали отсюда, Алексей! Забирай своих шавок и вали!

Красный как рак майор Калитин двинулся к “москвичу”.

– Я не шавка, Хлыст. Заруби это на носу.

И господин из “BMW” несолидно огрызнулся:

– Вали, вали, не отсвечивай!

“Москвич” с муровцами уехал с пустыря. А мне оставалось лишь гадать, кто такой этот Павел Тимофеевич – непрошенный мой благодетель. Объект моих недоумений меж тем подошел ко мне с улыбочкой.