Никаких вам золушек

 – А то ноги переломаю!

Царевич узнал голос одного из «метателей ножей» в игорном доме.

– Никак очухались? – усмехнулся он.

– Ага, – подтвердил тот, кого называли Сявой. – Щас поквитаемся. Сперва от денег тебя облегчим, а после рёбра пересчитаем.

– Не сбейтесь со счёта, – посоветовал Василий, берясь за рукоять меча.

Сява гоготнул.

– Не собьемся. Мы это… как его… специалисты.

Царевич соскочил с коня.

– Сейчас проверим.

До проверки, однако, дело не дошло.

В тьме сверкнули два желтых глаза, и откуда ни возьмись появилась огромная волчица.

Словно демон мрака, взметнулась она в прыжке и без усилий перекусила бандиту кисть руки, державшую дубину. Рука с дубиной рухнула на землю. Незадачливый Сява заорал от боли и ужаса. Конь царевича, как тогда на перекрестке, заржал и встал на дыбы. Грабители, оглашая ночь воплями, пустились наутек. Василий кое-как утихомирил коня.

Волчица присела на задние лапы.

– Ну как, оттянулся? – прорычала она.

– Кто тебя звал? – буркнул царевич.

Волчица смотрела на него, чуть склонив голову набок.

– Я гуляю, где захочу, фехтовальщик.

– Я бы сам легко с ними справился.

– Может, да, а может, нет. Я не могу рисковать.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что должна одолеть тебя в поединке.

– Опять за свое! Я обещал: вернусь из Китая, тогда…

– То ли вернёшься, то ли костьми ляжешь. Мне это не подходит.

Царевич вскочил на коня.

– Рыжая, ты меня достала.

– Взаимно, – парировала волчица.

Василий улыбнулся.

– Значит, расстанемся без слёз. – И он поскакал к перекрестку дорог.

– Смотри, не свались в яму! – пожелала ему волчица.

– Не объедайся волчьими ягодами! – отозвался царевич.

Доехав до камня на перекрестке, он свернул на ту дорогу, где, если верить надписи, проблем не оберёшься. Луна скрылась в тучах, и стало темно – хоть глаза выколи. Разумно было заночевать в лесу.

Расседлав коня, чтоб он мог пастись, Василий развёл костёр и принялся за нехитрую трапезу.

Рядом с собой он положил копчёный бараний бок, от которого не отъел ни кусочка. Тишина в лесу была необычайная: ни ветерка, ни шороха, ни крика ночной птицы. Сидя на расстеленном плаще, царевич впал в дрёму, однако вдруг ощутил сильный озноб. Хоть костёр полыхал вовсю, но потянуло таким холодом, будто вместо лета вмиг наступила зима. Стряхнув сонливость, Василий огляделся.

Внезапно перед ним возник человек, в пёстром одеянии и с чалмой на здоровенной голове.