Троечник

Дверь Антону открыл коренастый тип, одетый лишь в допотопные сатиновые трусы.

– Наконец-то, – буркнул он, безошибочно угадав в Антоне врача. Отсутствие белого халата ничуть его не смутило, и он едва ли не втащил Антона через порог. – Сил никаких, паря. Скоро я здесь напрочь всё уделаю.

Оказалось, у пациента неудержимый понос, в подтверждение чего бедолага тут же шмыгнул в сортир, откуда под характерное звуковое сопровождение поведал Антону печальную свою повесть. Трескали, мол, вчера с женой ветчину, пивком запивая.

Ветчина эта, будь она проклята, попахивала, вроде, но под «Очаковское» как бы проскочила. А под утро, мать твою перемать, началось такое… Страдалец, спустив в унитазе воду, свекольный от смущения, наконец явил себя доктору.

– Главное, – пожаловался он, – жена упорхнула на работу хоть бы хны. А я, как дирижабль на ракетном топливе, мать твою растак.

За годы хождения по участку Антон приобрёл закалку, поэтому от смеха удержался. С каменным лицом он предложил:

– Оформлю больничный до понедельника.

Достаточно?

Пациент ощетинил рыжеватые усы.

– При чём здесь больничный? Автомеханик я, на «Форде» работаю, и клиент сейчас косяком прёт. Буду загорать на больничном – дружбаны мою денежку поделят, без проблем.

Антон пожал плечами.

– Поосторожней бы с ветчиной.

Усача аж перекосило.

– Тошнит от воспоминаний. А делать-то что? Может, этот… бисептил выпишешь?

– Бисептол, – поправил Антон. – Антибиотик, между прочим. Оно вам надо? Берёте дольку чеснока, натираете на полстакана воды, принимаете перед едой, за час примерно.

Как рукой снимет.

– Кроме шуток? Рекомендуешь? Извини, что сразу на «ты»: парень ты, вроде свой… – Пациент осёкся и опять рванул в туалет. – Дам тебе визитку! – прокричал он оттуда.

– У меня нет машины. Я пойду.

– Ладно, захлопни дверь. Как сказать «понос» по-научному?

– Диарея. Тебе зачем?

– Скажу, у меня понос, мужики задолбают.

На улице Антон взглянул на часы, в раздумье потоптался и решил ещё раз наведаться к пациентке, дверь которой оказалась для него заперта.

Благо, путь был недалёкий. Подъезд дома был всё так же распахнут, но в квартире, задраенной наглухо, на звонок опять никто не отозвался. Антон обратился к двум курящим на крыльце девицам:

– Простите, вы не из этого дома?

Девицы, лет двадцати – брюнетка и рыжая, окинули его оценивающими взорами.

– Допустим, из этого. – Брюнетка пыхнула дымом через ноздри.