Троечник

– Передай Ане и Вове: вскорости – непременно. – Глянув на часы, Антон убрал космологию в ящик стола. – Может, завтра заскочишь?

– Созвонимся. Родителям кланяйся, и привет Джеймсу.

Антон обернулся к можжевельнику:

– Привет тебе от Инина, Джеймс. – Ветви можжевельника будто дрогнули. – И тебе от него привет, – перевёл Антон и положил трубку.

До родителей неторопливой ходьбы – минут пятнадцать. Притом вечер был тёплым по-летнему, и в тонкой сорочке с закатанным рукавом Антон ощущал себя комфортно. На выходе из подъезда его остановила интеллигентная супружеская пара.

Лица супругов были смутно Антону знакомы, но, как водится в московских многоквартирных домах, ни здрасьте вам, ни до свидания. И вот, что называется, момент настал.

– Извините, Бога ради, – обратился к Антону профессорского вида господин, – вы не из тридцать шестой квартиры?

Не успел Антон ответить, как супруга его с милой картавостью уточнила:

– Из того вегтепа, где на дуболомную ггомкость вгубают тгеклятый гэп.

Антон качнул головой.

– Я не из тридцать шестой, я выше двумя этажами.

Господин прищурил близорукие глаза.

– Вы уверены? Ведь я, простите за назойливость, всё равно выясню. И тогда, смею вас предупредить, приму адекватные меры.

– Выясняйте, – отступил на шаг Антон. – Удачи вам.

– Если вы вгёте, – ввернула дама, – мы ваши чёгтовы колонки гаскугочим вдгебезги.

Антон рассмеялся.

– Курочьте, я присоединюсь. – Он зашагал прочь.

Супруги смотрели ему вслед.

– Пгисоединишься, – пробормотала дама.

 – Я тебе это устгою.

Муж взял её под руку.

– Пойдем, Фаня. Вряд ли он из тридцать шестой.

– Не считай меня дугой! – возмутилась супруга. – Газумеется, это не он вгубает по ночам гэп. Но что за манегы? Пусть засунет свою игонию себе в промежность.

И плавно перейдя к обсуждению лауреатов конкурса имени Чайковского, они продолжили свою прогулку вокруг дома.

Глава 6

Мать слегка навела макияж и вместо обещанной спортивной формы нарядилась в приталенное платье и в туфли на каблучке.

Волосы её стянуты были заколкой, в ушах поблескивали серьги – не мать, загляденье.

– И фигурка у тебя что надо, – чмокнул её в щёку Антон. – Но как ты собираешься заняться йогой в таком прикиде? Неужели ты цинично меня обманула?

Прихожая благоухала кулинарными ароматами, и в тесноте двухкомнатной квартирки звучал кларнет, разучивающий «Сан-Луи блюз».

Мать поставила перед сыном тапочки.

– Не занудствуй, Антон Алексеевич.