Троечник

Положив себе на тарелку того-сего, она ела с отменным аппетитом.

Антон также на отсутствие аппетита не жаловался: сыр и маслины он, можно сказать смаковал. Повисло молчание, во время которого девушка из-под чёлки поглядывала на доктора.

– Элегантно едите, Антон Алексеевич, – заметила она. – Смотреть приятно.

Антон изобразил поклон: рад, мол, стараться. И Валентина продолжила:

– Прокормить вас, должно быть, нетрудно.

– Ошибаетесь. Я привередлив и капризен.

– Так я и поверила.

– Моё дело – предупредить.

Валентина рассмеялась.

– Наливайте! – И, видя, что Антон колеблется, пообещала: – Со мной у вас проблем не будет.

– Так я и поверил. – Антон налил ей шампанское.

Хихикнув, девушка хлебнула из бокала и молитвенно сложила ладони.

– Антон Алексеевич, ну пожалуйста, – язык её слегка заплетался, – съешьте хоть что-нибудь! Хоть икорочки!

– Вы будете смеяться, Валя, но я объелся. – Поскольку она действительно засмеялась, Антон сложил ладони тем же способом.

 – Валя, ну пожалуйста, расскажите хоть что-то о себе. А то ведь, сколько уж мы вместе пьянствуем, а вы для меня всё ещё незнакомка.

Смех девушки смолк, в глазах её появилась грустинка.

– Ой, что обо мне рассказывать? Хоть бы капля интересного… – Пальцами вертя недопитый бокал, она смотрела сквозь него, будто сквозь гадательный шар. – Замуж выскочила в девятнадцать, кретинка. По великой любви, как я полагала. С родителями разругалась в дым: мой Виталик им сразу не глянулся.

Отец пилил меня за то, что гроблю с этим жлобом свой талант… Рисовала я неплохо, мечтала стать дизайнером по интерьерам… Не верите, Антон Алексеевич? У меня даже рисунки где-то завалялись. – Она глотнула шампанского, на сей раз чуть-чуть. – Любовь продлилась около года. Зарабатывал Виталик прилично, в парфюмерном бизнесе. Детей заводить не желал, зато любовниц заводил без счёта. И жена-домохозяйка вполне ему годилась. Для респектабельности, по голливудскому образцу… Перестаньте так на меня смотреть!

– Как «так»?

– Словно меня жалеете.

– С чего бы мне вас жалеть?

– Вот и я думаю. Но глаза ваши смотрят именно так, и ничего поделать с этим вы не можете. – Осушив бокал, Валентина со звоном поставила его на тарелку. – В двадцать два я нечаянно залетела, притом от аборта отказалась категорически. Виталик на стенку лез: не ждал он от меня такой упёртости. Не успел Игорёк родиться, как я обрела статус матери-одиночки.