Фарцовщик. Часть вторая

Но как правило люди не замечают своего Ангела Хранителя, они…»

– Привет Дим, на той же лавочки, и в том же дворике…

– Привет Галь.

Перед Димой, как вы догадались, стояла его мечта, его тайная муза, его предмет восхищения и сексуальных желаний. Она как всегда была, ослепительна хороша и ее загадочная улыбка блуждала по ее божественному лицу.

– Ну, что Шпильман? Топал ногами, и грозил тебя не допускать к защите кандидатской диссертации?

– Да все хорошо Галочка, все отлично, все просто замечательно.

– Но если так, то может, это дело отметим?

– Давай отметим, – загорелся Дима, но тут же и потух, вспомнив, что у него в кармане, один сморщенный, зажеванный, «рыжий» рубль, который он обнаружил в ящике стола на Кантемировской, и на который не разгуляешься. Галя пока не понимала, что происходит в голове у Димы, а Дима, тем временем, быстро соображал, у кого «стрельнуть» денег, потому что судьба давала новый шанс.

–Посиди здесь минуточку, я сейчас, – и Дима метнулся в свой отдел, документации и научной информации.

В отделе ни кто не работал, потому что слушали Леонида, который, как петух, одетый в красную рубаху рассказывал, как он переводил итальянский фильм, не очень хорошо зная этот язык.

– Представляете граждане, там по тексту все время какие -то деньги обсуждаются, а я не врублюсь какие, ну я и давай их «подавать», как тринадцатая зарплата, и чудо, к концу фильма все «срослось» вроде это действительно тринадцатая зарплата.

Я расслабился. Все хорошо. Фильм перевел, иду деньги за перевод получать. Вдруг входит в помещение, такой сухой старичок, и спрашивает, а кто переводил итальянский фильм? Ну ясный пень, на меня все показывают. Он подходит и говорит, – «молодой человек, больше никогда не переводите итальянских фильмов». Все в отделе восторженно смотреть на Леонида, ожидая продолжения, когда Дима, неожиданно громко говорит.

–Эй, переводчик итальянских фильмов, не выручишь деньгами до получки?

Ленька поморщился, от неожиданного вопроса Димы, не потому, что не хотел давать денег, нет совсем не от этого.

Он был добрый малый, и Дима к нему испытывал дружеские чувства, да и Леонид относился к Диме по доброму. Просто Дима нарушил творческий процесс его выступления перед народом.

– Сколько тебе надо, – спросил он мрачно Диму, опуская руку в свой боковой карман.