Фарцовщик. Часть вторая

Большую Никитинскую переименовали в улицу Герцена. Затем часы, врезанные в стену дома на углу Герцена и Моховой, остановились на 11 с четвертью, и , наконец в террариях Зоологического института, не вынося всех пертурбаций знаменитого года, издохли первоначально 8 великолепных квакшей, затем 15 обыкновенных жаб и, наконец, исключительнейшей экземпляр жабы Суринамской.

Непосредственно вслед за жабами...., переместился в лучший мир бессменный сторож института старик Власов, не входящий в класс голых гадов. Причина смерти его, впрочем была таже, что и у бедных гадов, и ее Персиков определил сразу: – Бескормица.

Ученый был совершенно прав: Власова нужно было кормить мукой, а жаб мучными червями, но поскольку пропала первая, постольку исчезли и вторые. Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакши попробовал перевести на питание тараканами но и тараканы куда то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму….».

– И что такие вещи большевики разрешали печатать? С удивлением заметил Дима.

– Будет время, прочти «Роковые яйца», рекомендую, гениальное произведение Булгаково.

– Да, у Булгакова, все гениальное… «Мастер и Маргарита…»

– Дим, роман «Мастер и Маргарита», знают все. А вот «Собачье сердце», «Роковые яйца», знают, только некоторые…

Дима взял книгу Булгакова, которую, только читал Андрей, и полистал ее. Книга была издана, в добротном переплете, и напечатана на хорошей бумаги.

– Да, хорошая книга, и в ней еще рассказы, напечатаны…, смотрю я.

– Старик, есть поле деятельности, давай подключайся…Деньги поднимешь, и культурный уровень свой повысишь.

И Андрей стал собираться, Дима смотрел на него недоуменно

– Ты вроде хотел поговорить со мной…о Галине Ивановне….

–Дим, давай как ни будь в другой раз, что то я сегодня устал, вон сколько пачек перетаскал… . Я все помню, и к тебе непременно обращусь, но давай не сегодня…. . Договорились?

– Как скажешь….

Андрей уехал, а Дима начал читать книгу Михаила Булгакова, начав с романа «Мастер и Маргарита».

« В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…».

Михаил Булгаков продавался лучше, чем Осип Мандельштам, Дима за три недели продал восемь книг. Он не ломил цену, «Андрей хочет тридцать пять рублей за книгу, а я буду….., продавать гибка.