Озябший ангел

– А где он сейчас?

– Там, вместе с ним, только уже не на груди. Когда мы ругались с Гюнтером, я сорвал с него этот крестик и бросил в грязь, на самое дно воронки. Говорю, там ему и место.

– Вот как? А ты, случайно, не догадался изъять их документы? – спросил майор.

– Вытащил, а как же, – сказал Вовка. – Документы рыжего я сунул в подсумок с магазинами и вместе с оружием отдал его матросу.

– Фамилию матроса ты, конечно, не помнишь?

– Почему? Помню. Его фамилия Силкин, а старшины – Краско.

– Завидная память. Молодец, – похвалил мальчика Набатов. – А документы второго фашиста…

– У меня дома лежат, – буднично сообщил Вовка.

– Дома?

Глаза начальника отделения расширились.

– Ага, – кивнул паренёк. – Я взял их у немца вместе с письмом, которое он не успел отправить.

– Кому? – всё более удивляясь странностям поведения мальчика, спросил майор.

– Известно кому: своей семье – жене и дочке.

– Зачем?!

– Это его последняя просьба, – пояснил Вовка.

 – Я пообещал ему дописать в письме, как всё было и где он похоронен. А после войны, если жив буду, отправлю это письмо ему на родину.

– Володька, скажи мне честно, откуда ты такой взялся?

– Из Тубышек я.

– Из Тубышек? – переспросил начальник милиции. Лицо его стало багроветь, и вдруг он захохотал. – Из Тубышек! Это ж надо. Ха-ха-ха.

– Да, из Тубышек, – подтвердил Вовка. – Это деревня такая, от Могилева недалеко.

– Ну, ты парень даёшь! Хотел бы, и я так бесшабашно пожить хоть недельку.

Чтобы ни в чём своей душе не перечить. Но, увы, увы. Так, выходит, ты из Белоруссии?

– Да, я белорус.

– А говоришь как русский.

– Учительница научила. И книжки русские читал. Много.

– Славно. А тётка-то твоя что-нибудь знает обо всём этом?

– А зачем ей, женщине, знать такое? Только зря волноваться станет. Ведь правда? – обратился он за поддержкой к Набатову.

– Тут ты прав. У неё и своих проблем в избытке, – согласился майор. – А документы и то письмо ты сейчас должен мне принести.

– Принесу, конечно. А письмо вернёте? Я обещал…

– Хорошо. И я тебе обещаю: снимем копию и верну. Только о письме больше никому ни звука. Ты даже не представляешь, насколько сегодня опасно для семьи хранить в доме подобные бумаги. Ты понял? Никому ни единого слова. Договорились?

– Договорились.

– А место, где ты похоронил своего личного врага, сможешь найти?

– Конечно, – уверенно ответил мальчик.