След Бремера

Адалард пренебрежительно хмыкнул и промолчал.

– Никто не копировал текст. Мы работаем честно.

Барон некоторое время пристально смотрел на Ржавого, затем вернулся к чтению, снова надолго. Оранжевое пламя свечей освещало сосредоточенное лицо, черные брови хмурились. Наконец, барон убрал книгу к себе и взамен положил на стол мешочек с монетами. Попрощавшись и больше ничего не говоря, Адалард ушел. Величественная поступь не скрыла от Ржавого спешку и затаенный восторг.

Вечером того же дня, встретившись в одной из неприметных гостиниц около вокзала, они со Сквозняком разделили деньги.

Ржавый – основатель и главарь их славной компашки, но любую прибыль он всегда делил на равные доли вне зависимости от заслуг каждого. Деньги нужны всем, проблемы не нужны никому. Таково одно из правил выработанного за годы совместной работы устава: все в одной лодке, деньги и проблемы делятся поровну.

Сквозняк как всегда после крупного дела собрался за Яблочный пролив на острова к родственникам.

Хороший парень, заботливый, привезет им подарки и закатит пир. Правда, те до сих пор считают, что он акробат в цирке. Поезд до ближайшего портового города отходил сегодня же ночью, и, крепко пожав друг другу руки, они простились. До нового дела.

Хорошенько выбритый и в новом костюме, Ржавый прежде всего завернул в переулок, где члены гильдии садовников торговали цветами, и выбрал букет из семи лилий. На фоне навязчивого смога большого города аромат цветов приятно освежал и успокаивал.

Миновав дворы, Ржавый вышел на тротуар центральной улицы.

Начинался теплый майский вечер. Муниципальные служащие в синих фуражках зажигали газовые фонари, в дренажных канавах вдоль дорог стрекотали сверчки, людей на улице стало меньше, теперь они не спешили по делам, а наслаждались окончанием буднего дня. Даже возницы перестали подгонять лошадей, и колеса кебов и карет перестали тарабанить по брусчатке. Вместо деловых костюмов и рабочих комбинезонов появились вечерние фраки и пышные платья, мужчины щеголяли дорогими тростями, дамы обмахивались веерами.

Парочки и компании расходились по театрам, операм и балетам, кто-то предвкушал танцы на светском балу, кого-то ждала трубка и бокал бренди в джентльменском клубе.

Среди людей Ржавый безошибочно примечал баалистов, даже если при них не было инсигнии – галстука, ленты или кулона соответствующего цвета.