Ковчег царя Айя. Роман-хроника

– Теперь все в порядке, – услышал он в ответ.

– Н-да… Ты меня извини, – сказал на прощание Кирилл, – кто ж знал, что оно так обернется.

Опричнина

4

Через несколько дней молодой князь Косьма Алексеевич должен был предстать перед самим Государем. Трудно было сказать, какие слова подбирала бабка Анна, убеждая Ивана Грозного взять в опричники юного Глинского. Даже представить невозможно, как она вообще попала в царские палаты, но факт остается фактом. И Косьма оказался «под крылом» государевым.

Потекли веселые и грустные дни, похожие один на другой и не похожие один на другой.

Тогда же Иван Васильевич затеял настоящую реформу, дабы изменить многое в русском государстве. Требовались ему для государевых дел разные люди. Главное, чтобы верными они были. Но таких сыскать оказалось не так уж просто. У каждого свой корыстный интерес, свои заботы, свои жизненные взгляды. Это так. И люди, пока с царем было «по пути», действительно верно служили, но потом… Нередко оказывалось так, что человек с гнильцой был.

И она, эта зараза, проявлялась в самый неподходящий момент.

Тогда уже самому Ивану Грозному приходилось расправляться с нерадивцами. И ведь были, и немало, тайные и явные враги. Тут уж, как говорится, пощады от Государя ждать не приходилось. Если, конечно, они сами не успевали убежать подальше в соседние страны. Царь очень настороженно отнесся к просьбе своей сестры Анны. Конечно, люди, верные люди, были нужны. Но где гарантия, что отпрыски Глинского рода, возмужав и заматерев, не проявят себя с неожиданной стороны?

Может быть, поэтому, а возможно, и по иной причине, Государь отправил молодого князя служить рядовым опричником.

Дабы и себя проявил, каков он есть, и жизнь настоящую познал, и… Имел ли Иван Грозный тогда виды на князя Косьму, неизвестно, но испытать желал. И испытал.

Затеянная им реформа требовала механизма ее реализации. И этим механизмом стала придуманная им опричнина со своим войском и полномочиями, равных которым никогда и ни у кого на Руси не было.

Опричнина стала той государственной машиной, что сломала былой уклад и насадила новый. Былая удельная, вотчинная раздробленность теперь сменялась единой централизацией, во главе которой стоял сильный царь. Под себя, под сильного человека мастерил Государь новую Россию. Такую, какую он видел, как понимал суть и предназначение своей страны, открывая наперед ее историческую перспективу.