Напиши себе некролог

С самого утра полный абажур, тока Афанасий Евгеньевич с Таисией Павловной шибко полаялись, коды в церкву пошли. А боле ничаво.

– Точно абажур? – с насмешкой уточнил Яблочков.

У швейцара, несмотря на четыре Реомюра, на лбу выступил пот:

– Ничаво-с. Еще вот Гирша Менделевич вернулись, – указал он на Тейтельбаума. – И сразу уехали взад.

Яблочков удивленно на него посмотрел, мол, что еще за Гирша?

– Так меня по паспорту звать, – пояснил купец.

– Запри-ка дверь, пойдешь с нами наверх, – велел швейцару Арсений Иванович.

А то еще сбежит, ищи его потом.

– Никак не можно, хозяин отлучаться не велит…

Яблочков вынул ремингтон:

– Делай, как сказано…

Швейцар аж ниже ростом стал. Поплелся покорно по лестнице, осеняя себя крестным знамением.

– Кого из посторонних вчера и позавчера пускал в дом? – спросил его сыщик.

– Ломовиков, что Гиршу Менделевича на дачу отвозили.

– А потом?

На площадке второго этажа купец вытащил ключи.

– Погодите, сперва замок осмотрю, – остановил его чиновник для поручений и, достав лупу, сел на корточки перед дверью.

 – Отмычкой ее открывали. Причем недавно. Убедитесь сами. Видите царапину? Свежая.

Тейтельбаум, нацепив монокль, удостоверился:

– Да-с.

– И кто тут у нас царапался? – Яблочков повернулся к швейцару и потряс у него под самым носом ремингтоном. – Последний раз по-хорошему спрашиваю.

– Не з-знаю.

– А как звать тебя, знаешь?

– Звать-то? – переспросил швейцар. – Захаркой. А по фамилии мы Петровы.

– Так вот, Захарка Петров, врешь ты, как сивый мерин.

– Чесслово, чистую правду…

– Открывайте, Гирша Менделевич, – скомандовал Арсений Иванович.

Шкафы с сундуками в передней были вскрыты и выпотрошены. Те из вещей, что воров не заинтересовали, – книги, школьные ранцы, старые тряпки – раскиданы на полу.

– Сколько было шуб? – спросил Арсений Иванович.

– У жены три, у меня парочка, у каждого из деток. У нас их шестеро. А седьмой уже в животике шевелится. Ой, и Беллочкины шляпки украли.

Тейтельбаум подошел к буфету, открыл створку, достал оттуда фарфоровую чашку и в нее заглянул:

– И бабушкину брошь унесли.

Янтарь в золоте. Беллочка нарочно ее дома оставила, чтоб не потерять. Семейная реликвия. Беллочка не переживет.

Яблочков, спрятав оружие, прижал швейцара к стенке:

– Крики из Литовского замка часто слышишь?

– Каженную ночь…

– Сегодня сам там будешь орать. Сдернут с тебя шинельку, задерут рубаху и как пойдут лупцевать…

– Не надо.