Напиши себе некролог

Кто тогда на тебя подумает? Ты ведь на июль к родителям поедешь?» – «Ну да, с урожаем помочь». – «А раз тебя не будет, на тебя и не подумают». – Я и согласился. Куда было деваться? Разве что в канал.

– Надо было ко мне прийти, рассказать начистоту, – воскликнул Тейтельбаум. – Мы бы пошли в полицию, подстроили бы этому негодяю ловушку. Твой Иван Иваныч уже в тюрьме бы сидел.

– А мой долг?

– Я его бы покрыл. А ты потом бы рассчитался со мной. Потихоньку, как и собирался. И безо всяких процентов.

Захарка помотал головой:

– Это вы теперь такой щедрый.

– Я что? Разве тебя когда-нибудь обижал? – накинулся на него купец. – Со стола гостинцы посылал. На праздник деньгами одаривал.

– Простите, Гирша Менделевич. Анчутка меня попутал, – прослезился швейцар.

– Рассказывай дальше, – велел ему Яблочков.

– В пятницу, как только Гирша Менделевич с Беллой Соломоновной укатили, появился Иван Иваныч. Будто их караулил. Принес штоф столового вина: «Вечером дворникам поставишь, скажешь, известие из деревни получил, де, племянник родился.

Предложишь радость такую обмыть. Только сам не вздумай из той бутыли хлебать, лишь пригуби для вида. Через час, когда дворники уснут, выйди на улицу и закури, то будет нам знак. Сразу подъедем».

– Подъедем? – переспросил Яблочков. – Значит, не в одиночку действовал?

Швейцар кивнул.

– Сколько их было?

– Трое. Иван Иваныч и двое парней. Шибко на него похожи. Наверно, сыновья.

– Возраст, приметы?

– Иван Иванычу за пятьдесят, старшему его сыну лет двадцать, младшему – пятнадцать или шестнадцать, кто их, пацанов, разберет? Носы у всех картошкой, волос русый.

Старший с отцом наверх пошли. А младший при лошадке остался. Нервничал шибко. Особенно, когда околоточный мимо проходил. Но Степан Филимонович ни о чем спрашивать его не стал, записал себе номерок и дальше пошел.

– Околоточный номер телеги записал? – переспросил Арсений Иванович, не веря своему счастью.

– Степан Филимонович всегда все записывает.

Где смитье[7 - Мусор – от слова сметать.]валяется, где штукатурка треснула, где на телегу вещи грузят. Потому что на память ужо не надеется, больно он старенький.

– Едем в участок, ты – с нами, – сказал Яблочков Захарке.

– Я-то вам зачем? Мне на пост надо. Ежели старший дворник отлучку заметит, со службы попрут…

– Служба твоя на этом закончена. Статья 1645 «Уложений о наказаниях уголовных и исправительных», – процитировал Яблочков на память.