Приказчик без головы

– Ух, ведьма! – погрозил молодухе кулаком Осетров и учтиво обратился к Сашеньке: – Ввиду такого недоразумения, предлагаю вам выбрать отрез в любой из моих лавок. – Он сунул ей в руку бумажку с адресами и тихо-тихо добавил: – Трактир «Дедушка» в начале Большого. На чистой половине.

Ожидала Сашенька недолго – даже чай не успели подать.

– Немезида моя! – прозвучал знакомый баритон.

Всю жизнь Калина Осетров карабкался вверх, не до учения было, лишь в последние годы стал по театрам-операм хаживать.

Слов там красивых нахватался, но вот значение их уточнить не удосужился.

Тарусова решила сменить тактику. Недооценила она купца. Такие, как Осетров, флиртуют лишь минуту-другую, а затем тащат в постель, что в ее планы не входило. Потому сказала строго:

– Позвольте-ка представиться еще раз. Законник Мария…

– Марьюшка! – игриво погладил ее по ручке Калина Фомич.

– …Никитична! Репортер «Столичных новостей»!

– Че? – уставился на невиданное доселе явление купец.

– Ниче! Пишу по делу Муравкина.

– Ну-ну! – Многоопытный Осетров мигом понял, что не обломится, однако интерес к бабочке был столь велик, что на всякий случай присел. – И что ж мадам-репортер хочет?

– Узнать кой о чем. К примеру, присутствовали ли вы, Калина Фомич, при ссоре Сидора Муравкина с его братом Антипом на крестинах?

– А с какого переполоха я откровенничать должен? Конечно, ежели… – купец кивнул вверх, где располагались нумера.

Раз мадамка что-то выпытать хочет, значит, есть резон поторговаться. Что-что, а это Калина Фомич умел.

– Спасибо! В другой раз…

– Тогда и сказ в другой раз… – Осетров медленно поднялся.

Однако купеческая дочь Александра Тарусова тоже умела торговаться. Встала с безразличным видом:

– Вряд ли свидимся. Процесс на следующей неделе. Заметку надо ко вторнику сдать. Я, честно признаться, на всякий случай заскочила.

Вдруг что знаете?

– Я много что знаю, – загадочно усмехнулся Осетров. – Но без соответствующей оплаты не скажу.

– И не надо. Раз такой вы вредный, напишу, что гнилыми тканями торгуете…

– Засужу, – улыбнулся Осетров. – И тебя, и газетенку твою вшивую…

– Покамест судитесь – разоритесь! – пообещала Тарусова. – Лавки ваши стороной начнут обходить…

Купец в бешенстве стукнул по столу. Газета была влиятельной.