Кладоискатель

Деревенские по осени сюда за клюквой бегали и очень опасались трясины. Что ни год, то одна, то другая увязнет. Дай бог, чтобы друзья вытащили. А бывало, что и увязали с концами.

Объехать по краю? Но как я сюда заехать сумел?! Надо возвращаться. Дав коню немного передохнуть, я пустился в обратный путь. Ни сосен, ни елей на пути уже не попадалось. Сплошной осинник, потом пошла ольха, а под копытами коня такая дрянь, корни какие-то, ямы, рытвины. Если конь упадет, пропаду. Вдруг появилась в голове мысль. Анютка, конечно, Анютка.

Отвела глаза, бестия.

Поделился с конем запасенным сахарком. Глюкоза, великое дело и для коня и для всадника. Журчит где-то за кустами ручеек. Вроде и не было в наших краях ручейков. Сова, это днем то сова! Взлетела на сук у березы и пугает коня. Сдайся граф, сойди с коня и пади на колени. Сейчас, разбежался. А вот и просвет впереди, лес кончается.

Лес кончился, я выехал на берег реки. Передо мной была мельница…..

Нет, я не стал паниковать. Я повернул коня, я поскакал по незнакомому лесу.

Какие-то странные деревья, их тут никогда не росло. Птицы какие-то свистят за деревьями не птичьими голосами. Может, уже и Соловей Разбойник у нас в лесу завелся? Позвать на помощь лешего я не догадался. Через полчаса бессмысленных скитаний в трех соснах, я выехал, естественно, все туда же. Мельница мелет, водичка журчит. Меня здесь ждут и мне не отвертеться.

Глава 13

А уха была вкуснющая, Анютка не соврала. И где они осетрины да стерляди на ушицу раздобыли. Положим, осетр в наши невские воды в 19 веке заходил и прекрасно себя чувствовал.

Но вот насчет стерляди я ничего не слышал. Что же касается щуки, то её не было. И я этому признаться был только рад. Говорящую щуку есть, как-то оно боязно. Говорят, она обладает волшебными свойствами и много чего говорят. Проводить эксперименты не считаю нужным.

– Кушай, батюшка, кушай. Мы к тебе со всем уважением. Потому, вы наши отцы, мы ваши дети. И вольную мне ваш батюшка дал. И все благодеяния ваши. Кланяйся Анютка! В пояс кланяйся.

В землю!

И Анютка, смеясь, подливала мне горячего и поила чем-то наивкуснейшим. Так, наверное, Цирцея угощала спутников Одиссея. Так, возможно, Воланд потчевал бедного буфетчика.

Я пил и ел, я был готов ко всему. К самому ужасному и может быть к еще чему-нибудь. Рукою я невольно каждые пять минут трогал висящую на шее ладанку с травкой оберегом. Анюта, наконец, заметила мои движения.

– Да не бойся барин, не стану я к тебе приставать.