Лиса занесена в Красную книгу

Луна смеялась над ними: Волки позорные. Вас так много, одну Красную Шапочку не можете уделать.

Пора было выбирать правильный путь. Поужинав какой ни на есть, более менее съедобной бабушкой, Серый Волк замечтал встретить подругу.

Волчиха дней моих суровых. Волчица злобная моя. Сколько ж можно по Красным Шапочкам?! Не маленький уже.

В лесу выло.

Выло, наверное, родное и доброе, серое и зубастое.

Красная Шапочка думала, что зря она так с Серым Волком. Бабушку все равно уже не вернешь. А личную жизнь надо устраивать.

Ну и что, что Серый. Зато Волк! Волчара. Крутой хищник. Связи в лесу, работает на медведя, опытный мокрушник.

В лесу выло.

Этой волчихе я пасть порву,

думала Красная Шапочке, уверенная в своей неотразимой привлекательности.

Бабушка, сидя в своей уютной 15-ти комнатной избушке в Майами, штат Флорида, вспоминала непутевую Красную Шапочку и диктовала условия завещания опытному американскому Серому Волку.

В лесу выло.

В нашем лесу. Наш Серый Волк. Сделал правильный выбор.

Вложил свои ценные бумаги в правильные активы. И делал предложение правильной волчихе со всеми удобствами и видом на Финский залив.

Красная Шапочка шла по лесу. Все еще было впереди. Лес все не кончался.

Лиса занесена в Красную Книгу

«Лиса занесена в Красную Книгу!!!??? Сколько можно пить?! И солнце у тебя пьяное. И вечно тебе привидится. То Гитлер приснится, то какой-то Жан Батист Гренуй. Закусывать надо, когда пьешь. Как из Антарктиды из своей проклятой приехал, все Сталин тебе снится.

Выгоню! Как муж ты ни что не годен. Как любовник, книжка тебе любовница. Ну и спи себе с книжкой, может еще чего приснится, Чингиз хан какой-нибудь с Батыем, Ленин верхом на броневике. С меня хватит. Ухожу к маме».

Солнце светило на него. Все пьяное, пьяное. В душе горело, светились за горизонтом ледники далекой Антарктиды. Пора было начинать бурение. Дойти до сверхглубокой скважины и выкачать из глубин озера заветный напиток. Особую антарктическую повышенной очистки.

Может, в долг взять? Никто не даст, но пойти и взять. Сказать, что лиса отдаст. Она в Красной Книге, ей поверят.

Сталин глядел на него укоризненно, с портрета висевшего на стене. «Да, теряем мы кадры». Думал великий вождь, шевеля державными усами. «Пропала без меня Россия. Пора. Пора вставать из гроба. Ведь сожгли, сволочи, один пепел остался. И не встанешь, и не возглавишь». Где-то на кухне, в холодильнике кричал замороженный петух: Съешь! Съешь меня скорее.