Одинокая любовь

Как-то после очередной попойки буяня дома, Виктор схватил нож и попёр на жену. Насмерть испуганная женщина схватила на руки дочурку, которая в тот момент обнимала её за ноги, плакала и кричала отцу, чтобы он не обижал маму.

Прижимая малышку к груди, Раиса забилась в угол. Улучив момент, когда пьяный в хлам супруг споткнулся о табурет, выскочила из квартиры в подъезд. Быстро сбежав по ступеням на первый этаж, она забарабанила в двери знакомых, те, зная, что происходит этажом выше, быстро пустили Раису с малышкой и оставили у себя, пока Виктор не проспится.

С тех пор маленькая Люба стала очень сильно бояться отца и так же сильно ненавидеть его. А ещё от испуга малышка стала по ночам писаться во сне, за что опять-таки часто получала от Виктора ремня.

На лето Любашу отвозили в деревню к бабе Марии, а затем к бабе Гале. С бабой Марией девочка ходила на работу в поле выбирать огурцы и помидоры либо ездить на бричке на элеватор за зерном.

Детишек на весь хутор было трое: Любаша и два пацанёнка семи и десяти лет, которые сидели дома со старой прабабкой.

В отличие от них, Любашу бабуля таскала везде с собой, не оставляя одну дома.

Куда бы ни шла Мария, за ней вприпрыжку скакала внучка с пухлыми щёчками. Под вечер бабуля с внученькой ходили на скотный двор по воду, был он недалеко, через дорогу. Мария брала два ведра и коромысло, Любаше давала бидончик на три литра, в который доярки нацеживали молочка парного.

По вечерам периодически случали коров с местным колхозным здоровенным быком с кольцом в носу.

На это мероприятие собирались поглазеть с десяток баб, бригадир приезжал на своей бричке-линейке да трое мужиков – два скотника и конюх. Такое себе развлечение.

Были ещё мужики в хуторе и человек пять стариков, но последние всё время проводили дома. Был ещё пасечник Николай – бабушкин сосед. Всё лето он жил на пасеке, редко его дома увидишь. Ездил Николай по своим делам на тяжёлом мотоцикле с коляской.

Когда возвращались домой с фермы, председатель всегда у Любаши спрашивал нарочито сурово:

– А шо в быдончику несёшь?

– Водичку с кринички, – с испуганными глазами отвечал ребёнок.

Баба Мария строго-настрого наказала отвечать именно так и никому не говорить, что в бидоне молоко. Председатель, конечно, знал, что на ферме подворовывают молоко, а на поле – огурцы и помидоры, но закрывал глаза, делая вид, что не в курсе. Добрый был дядька, хотя с напускной строгостью иногда говорил, чтобы брали по трошку[1 - Трошку – немножко (укр.).].