На излёте

Под коленом что-то чвакнуло и со стоном отвалилось в сторону. Третьего он достал ребром левой ноги по голени и правым локтем в голову, после чего сразу же сбив выхлестом прямых рук влево чей-то боксерский удар, коротко ударил ребром полусогнутой левой ноги сбоку по колену своего противника и, не обернувшись на хруст поломанной ноги и крик парня, с ходу подсобил Шурке Звягину, на котором в этот момент повисли два крепких тела, пытаясь свалить его на землю. Сергей ударил одного из них, развернутого к нему спиной, носком своего ботинка сзади в промежность.

Второму Шурка, мгновенно стряхнув его с себя и взяв на болевой прием, сломал руку в локтевом суставе. Раздался дикий вопль поверженного и Шуркин приговор, – Ничего, тебе это только на пользу пойдет.

Женьке помощь не требовалась. Уложив какого-то долговязого на газон, – и, по-видимому, надолго, – он добивал тех, кого не успокоили до конца Казанцев со Звягиным.

– Восемь человек, – машинально отметил Сергей, подходя к уже поднявшейся на ноги девушке, которая испуганно прижималась к крыльцу административного здания какого-то предприятия и не знала, что ей делать и как реагировать на подходивших к ней военных.

А ребятам и не надо было уже объяснять, что произошло, и так все было понятно.

Проводив девушку с красивым именем Светлана к ее дому, – а жила она неподалеку, почти напротив кпп училища связи, – ребята, конечно же, пришли к накрытому столу намного позже, чем их там ожидали. И пришли уже не одни, а со своей новой знакомой, которую еле-еле отпросили у испугавшейся за дочку мамы, связав ее по телефону с Лешкиной тещей, к счастью, оказавшейся еще и ее давней приятельницей.

А потом было опоздание почти всем взводом из увольнения и было, естественно, наказание за это. Их командир роты, невысокий, худой и злой татарин (– Ну, на самом деле, – думал сейчас Казанцев, – он был хороший мужик и классный специалист, а злым его делали обстоятельства и извечные курсантские залеты), несколько дней никого из курсантов вообще не выпускал за территорию училища, в том числе и «женатиков», что вызвало бурный протест их жен, пришедших на «аудиенцию» с жалобой на ротного к самому генералу.

Сергею очень хорошо запомнилось все это еще и потому, что все последующие увольнения в город, вплоть до выпуска из училища, он провел уже со Светланой.

Тогда еще им было интересно вместе. Она много знала стихов, наизусть читала всего «Онегина», очень любила Есенина, родившегося и выросшего на рязанской земле.