На излёте

Это было по окончании ими первого класса, Сергеем – первого «а», Плужниковым – «б» класса. Колька вместе с младшим братишкой и матерью жил в одноэтажном маленьком домике на крутом склоне берега речки Волчанки возле поселковой больницы, как раз в том месте, где река впадает в лиман. А рядом проходила улица Ленина, которая вела к школе.

Одним летним утром, когда мать была на работе, Колька вышел на улицу и начал возле своего дома играть с мячом. А так как играть было неудобно, – мяч все время скатывался в сторону больницы к речке, – он выскочил с ним на проезжую часть улицы и, заигравшись, не заметил проезжавшую мимо грузовую машину.

Водитель то ли не успел затормозить, то ли неправильно рассчитал маневр, но факт в том, что грузовик на полном ходу крылом задел Кольку и отбросил его на обочину.

Все это произошло буквально на глазах у Сережки, который в это самое время на велосипеде ехал к маме на работу отвезти забытый ею кошелек с деньгами.

Подбежав к Плужникову, лежавшему без сознания и увидев белого как полотно водителя, не способного от испуга ничего толком ни произнести, ни что-либо сделать, он, бросив велосипед, быстро спустился по лестнице к больнице и вызвал скорую помощь.

Так Колька с тяжелым сотрясением мозга и рваными ранами бедра и живота попал на полтора месяца в хирургическое отделение, где ему успешно сделали операцию, в том числе и по пересадке части кожного покрова от своей матери.

Это произошло в августе, так что почти всю первую четверть он не учился, провалявшись в больнице, и Сережка каждый день заходил к нему со школы с домашним заданием. Он тогда даже уговорил своих родителей и Колькину мать, чтобы те убедили учителей перевести Плужникова в их класс, объясняя это тем, что за ним надо после такой тяжелой травмы и операции кому-то в школе присматривать.

С тех пор и до сего дня они – самые близкие друзья, понимавшие друг друга с полуслова.

Они могут не общаться и даже не переписываться годами, но если встретятся, то многолетней разлуки будто бы и не было вовсе.

В школе Колька учился средне. Особенно ему тяжело почему-то давался русский язык. И если Мария Тихоновна, их первая учительница, начинала делать разбор ошибок написанных учениками диктантов, изложений или сочинений, то, когда подходила очередь Колькиной работы, все в классе знали – это надолго.