На излёте

Для большинства из этих молодых ребят, как и для него самого, война, к сожалению, стала уже ремеслом, обыденной работой, только кровавой, как у мясника на бойне. Только мясник знает, что и сегодня и завтра, и через месяц он так и останется мясником, а забиваемое им животное – его жертвой. Его же бойцы сами не знают, кто станет жертвой уже через минуту-другую – их противник или они сами, улетев с этой, такой неуютной и чужой им афганской земли в «черном тюльпане» «грузом 200», а может быть и оставшись в ней навсегда.

Спустя какое-то время опять послышалось надрывное урчание моторов, и через несколько минут показались габариты идущих друг за другом большого грузовика и двух грузовых «Симургов».

– Теперь уже без шума не обойтись, – подумал Казанцев и дал команду «приготовиться».

При подходе машин на расстояние уверенного поражения, Казанцев, как и было условлено, первым открыл огонь из автомата, а за ним и остальные разведчики.

Ударили по кузовам машин из РПГ-18 и гранатометчики. Первый грузовик взорвался сразу же и, охваченный пламенем, как факел озарил всю округу. Из других на дорогу посыпались боевики, но, не успев рассредоточиться и что-нибудь толком сообразить, падали под огневым воздействием спецназовцев.

Установка была на полное уничтожение живой силы, другого варианта не предусматривалось. Когда все стихло, Орлов взял шестерых бойцов и добил раненых духов. Остальные обыскивали трупы, собирая содержимое, – в основном документы и карты, – в подобранный Гаджиевым небольшой чемодан, брошенный, по-видимому, кем-то из боевиков.

Вдруг со стороны, противоположной той, откуда пришла душманская колонна, опять послышался какой-то шум.

– Эх, не успеваем. Все-таки духи на кочевье услышали бой и решили подскочить, помочь своим, – понял Сергей. – А сколько их там – неизвестно.

Луна полностью вышла из-за туч и, кажется, совсем не собиралась уходить, изредка подмигивая своим предательским желтым глазом, как бы спрашивая, – Ну, что вы теперь предпримите, ребята? Неужели еще что-нибудь придумаете?

– Как некстати, – подумал Казанцев и посмотрел на часы, – два часа пятьдесят минут.

Подозвал к себе ребят. Они все еще выглядели бодро, хотя и устали. Понимая, что их положению сейчас не позавидовали бы даже мертвые, все с надеждой смотрели на командира.