Удаганка

Тимофей послушно вылез из-за стола и полез на лежанку. Тепло нежно обнимало все тело, снимая усталость, сытый желудок посылал в мозг блаженство, а на глаза – дремоту. Потянувшись, парень сладко зевнул и сомкнул веки.

Не понимая, как оказался в лесу, Тимофей завертелся волчком, озираясь по сторонам и пытаясь хоть как-то определить, где находится. Еще хорошо бы вспомнить, как он сюда попал. Лес вокруг был густой и непроходимый настолько, что казалось, и на пузе проползти невозможно. Корявые стволы деревьев были сплошь покрыты серо-зеленым мхом, который источал неприятный, затхлый запах.

Кроны под какой-то непонятной тяжестью сгибались почти к самой земле, образуя купол.

Тимофей почувствовал, как ногой о что-то стукнулся. Перед ним лежал его рюкзак. Собрав сушняка и еловых веток, он разжег костер в центре маленькой полянки, на которой неизвестно как оказался. Огонь вспыхнул сразу ярко и жарко, заполняя теплом пространство под ветвистым куполом.

Тимофей сидел у костра и смотрел, как пляшут огненные язычки, перепрыгивая с места на место, мысленно пытаясь восстановить ход последних событий.

Вдруг из огненной пляски костра на него уставились два черных свирепых глаза. Невероятной магнитной силой эти глаза, казалось, увлекают за собой в жаркую огненную пляску. Против своей воли Тимофей стал склоняться к пламени все ближе и ближе, ощущая жар огня и удушье. «Погибну!» – пронеслась в голове мысль буранным ветром.

Изо всех сил, которые оставались в уставшем и измученном теле, Тимофей отпрянул от огня, раскидав ногами костер во все стороны.

Пламя быстро охватило небольшую поляну, заплясав огненными языками по веткам деревьев. Было нестерпимо жарко, огонь раз за разом обжигал тело раскаленными языками пламени.

– Тимофейка! Мальчик мой, – послышался откуда-то сверху голос бабушки. – Иди сюда, ну, давай выбирайся.

Тимофей поднял голову и попытался рассмотреть, откуда слышен родной голос. Под сводом купола, пробив зелень листвы, он увидел небесную синь глаз, из которых хлынули на лицо, на голову, на грудь холодные слезы.

– Тимофей! Да очнись же ты, наконец! – трепала за плечи парня Алгыстаанай, прыская на него водой изо рта. – Даже не думай уходить в бесконечный сон и покой духов.

Мало-помалу приходя в себя, Тимофей сидел на полу у лежанки и тяжело дышал. Алгыстаанай, принеся из улицы снег, растирала им ступни ног и ладони чуть не угоревшего парня. Холодными руками прикасалась к вискам и лбу.