Оборотни

Мне наконец удалось отследить контур тела русалки и мой перстень выстрелил в неё снопом огня. Запахло горелой рыбой. Пошла вон, ныряй дура! Орал подбежавший водяной. Русалка еще раз мотанула хвостом и погрузилась в воду.

– Вот пассаж, так пассаж!

Приговаривал Жеребятьев, выбираясь в обнимку с Пушкиным из реки.

– Натекло же с вас барин! Скорей в избу, попьете горяченького, командовала подбежавшая Анютка.

– А ты дева не из русалок будешь, дрожащими губами произнес Жеребятьев.

– Граф. У вас тут в реке много таких будет? осведомился Александр Сергеевич.

– Лично я в первый раз такую вижу. А сколько их в воде водится, как вы сами понимаете, лезть и проверять не намерен.

– Избави бог, избави бог.

Мы добрались до избы мельника, получив и горячее питьё и по стакану хозяйского самогона.

Много было смеха и немного нервного веселья. Полина не участвовала в общем разговоре, держась с хозяевами несколько напряженно. Забыть подлую шуточку с превращениями она не могла.

– Случайно не ваша опять подстава эта стерва русалка? Шепнул я на ушко Анютке.

– Ни в жисть барин. Батюшка эту русалку из стаи давно выгнал. Плавает тут наособицу, шкодит помаленьку. Путные русалки уже спать до весны легли, а она видишь ли решила в последний раз пошкодничать. Вольно ж вам было, к ней в воду лезть. Повезло еще вам. Ишь, как ваш чернявый её кусанул. Она и не ожидала.

– Наш чернявый Анюта великий русский поэт. Его вся Россия любит. Лично Государю известен. Ты уж с ним поосторожнее.

Мокрый великий поэт шмыгал носом, но уже успокоился и не знал за кем здесь ухаживать. За Полиной в присутствии мужа не решался, за Анюткой, приветливо улыбающейся и строящей ему глазки, и хотелось бы, но строгий мужик отец был рядом и не сводил глаз с гостей.

– Ушицы, ушицы отведайте. Быть на мельнице и хозяйской ухи не попробовать это не дело.

– А вот скажи мне мельник, рыбку тебе натурой поставляют или сам ловишь?

Вопрос был на засыпку, давно меня интересовал. Но мельник только загадочно улыбнулся и не ответил.

Александр Сергеевич решился, наконец, и подсел к моей Анюте.

– Глаза какие у нашей милой хозяюшки. Как в омут затягивают.

– Затянут Александр и не всплывешь. А то и в небо улетишь, как в одном стихе твоем. Ты что не видишь, она же ведьма!

Дернув Пушкина за рукав, я оторвал его от приятно завязавшейся беседы.

– Никак вы не похожи на ведьму Анюточка. Ведьмы старые, страшные.