Саманта

– А что не так?

– Так часто ты никогда не пил. Вплоть до той новогодней ночи. Зато после бокала коньяка с желанием будто с цепи сорвался. Ты трезвел вообще с тех пор?

– Чушь, мужик! Я пил, только никто об этом толком не знал.

– Хватит заливать!

– Сейчас я на тренировке – укрепляю организм и восстанавливаю здоровье. Слушай, Макс, руки болят – ещё не отошли с прошлой тренировки. Лучше на ноги серию сделаем!

– Хорошо. – Макс нелепо поднял руки вверх. – Дело твоё, можешь игнорировать меня, но плюс на минус всё равно даёт минус.

Лучше завязывай, я серьёзно.

Стадион в начале января всегда был пуст и мрачен. Изредка, конечно, попадались «новорождённые». Так мы называли тех, кто свято клялся, что с первого января утренние пробежки станут нормой и войдут в список повседневных дел. Однако редко кто дотягивал даже до середины месяца. Прожекторные вышки в целях экономии электричества включали только во время дружеских матчей и футбольных тренировок, поэтому задний двор чаще всего освещали уличные фонари и свет из окон новостройки на окраине леса.

Когда-то на месте этого каменного гиганта возвышалась небольшая горка, с которой мы с Виктором, будучи детворой, любили скатываться на снегоходах и ледянках.

До тех пор пока я не стал изгоем, у меня даже имелись друзья, с которыми я состоял в хулиганской группировке Дворовых бездельников: мы играли в казаки-разбойники или салочки, разъезжали по районам на крутых байках-велосипедах или гоняли стёртым до камеры мячиком в некое подобие футбола.

Местом встречи нашей компании служил заросший крапивой корт с голубыми деревянными бортами, позади которого находились два серых гаража. Покорять их вершины тогда было для нас настоящим приключением.

Но волшебство исчезало. Годы беспощадно отнимали ощущение сказки, высасывали восприимчивость к яркости и насыщенности окружающего мира, позволяя мне отчётливее разглядеть происходящее. Товарищи пристрастились к настоящему хулиганству и мелким правонарушениям, но мне всё это было чуждо, за что я впоследствии и поплатился.

Мне не хотелось встревать в неприятности, курить омерзительные ментоловые сигареты, пить алкогольные коктейли с кучей химических добавок, и тем более мне не хотелось ради забавы разбивать витрины или крушить стёкла машин. Поэтому стремительно развивающаяся тенденция бить всё и вся вскоре перекинулась и на меня. Я сопротивлялся и в любой ситуации пытался сохранять улыбку и позитивный настрой.