Я умру, если остановлюсь…

– Не слышу!?

– Я! – весело повторил Мэт и ловко соскочил с дивана в тапочки с мордашками медвежат.

– Поздравляю, сын! – холодно добавил Клейн и злобно взглянул на брата, сидевшего за рулём, от чего тот аж съёжился. – Я пожарил твои любимые гренки, молоко возьми в холодильнике и… – поздравления никогда не были его сильной стороной, – наслаждайся праздником!

Мэтью налил в стакан молока из картонной коробки и сел за «праздничный» стол, чтобы умять любимое лакомство. Он отдёрнул жалюзи с окна и принялся наблюдать за лучами солнца, пляшущими сквозь кроны деревьев, что тянулись вдоль дороги высокой зелёной стеной.

– Вдаль автострады и леса-то быть не должно! – вновь заворчал Клейн.

– Ну, свернул не туда, – вздохнул Стивен. – Всякое бывает!

– Наградила же меня природа таким тупым усатым хорьком вместо брата.

Стивен криво улыбнулся в ответ, глядя на брата, и оба, будто по чьей-то команде, громко засмеялись, от чего Мэтью аж вздрогнул и выронил лакомство из рук обратно в тарелку.

Он напугано посмотрел на отца, побледневшего от смеха, за которым последовал новый хриплый приступ кашля. Сухого, ужасного кашля, словно разъярённый демонтажник стучит огромной кувалдой по грудной клетке. Мэтью такие приступы по необъяснимой причине очень злили. Ему то и дело хотелось крикнуть, чтобы отец прекратил задыхаться и нарушать благоговейную тишину (и под тишиной он подразумевал гул колёс, несущих пассажиров чёрт знает куда по идеально ровной автостраде с неизвестным номером).

– Извини, что так мало, – сказал отец, незаметно усевшись за столик напротив сына, поглощённого мыслями. – Первую порцию я слегка спалил. Нам с твоим дядей не привыкать есть угли, да, Стив? – скрестив руки перед собой, бросил он в сторону водителя.

– Чего? Угли? Ничего не знаю! Я шеф-повар от Бога, ещё матушка, упокой Господь её душу, поговаривала, что у меня дар.

– …ишь, как дышишь! – ухмыляясь, вякнул отец и вновь загромыхал, как вечернее чернильное небо после дневного солнцепёка.

– А в гости к маме мы заедем? – спросил Мэтью неожиданно даже для себя.

– Нет, – отрезал он.

– Почему мама не поехала с нами?

– Потому что, – грубо рявкнул Клейн.

– Но я хочу к маме, хочу, чтобы она… – не унимался Мэтью.

– Племяш, твоя мама просто… – начал было Стивен, слегка отпустив педаль газа. Он славился тем, что мог мирно, с присущей дипломатам изящностью, решить любой конфликт.