Финская война. Бастионы Лапландии

Когда бойцы принесли раненого Костика, отряд тронулся в обратный путь, оставив тонуть в полярных снегах полураздетые изжаленные пулями мёртвые тела финских солдат…

Впереди шли бойцы гарнизона, следом тащились пленные финны, мы замыкали шествие, поочерёдно впрягаясь в волокушу с раненым товарищем. Я подозвал одного из пленных.

– Как зовут?

– Илмари, Илмари Майланен.

– Откуда русский знаешь?

– В приграничье живу давно. Лес валю.

– Лесоруб. Пролетарий, значит! Что ж ты против нас воюешь? Мы же пришли освободить вас от ига капиталистов.

– Вы на нашу землю пришли с оружием. Кто ж не будет свой дом защищать?!

– Вы тоже лет двадцать назад пытались у нас Ухту оттяпать, всё хотели там независимое Северокарельское государство создать.

– Так то ж белые, я с ними ещё в восемнадцатом году сражался. Всю семью потерял. Жутко вспоминать, финны с финнами резались, расстреливали пачками, а потом в лагерях голодом морили.

Вскоре мы пересекли болото, и мне пришлось подозвать одного красноармейца из головной группы в помощь своим отставшим ребятам.

Отряд заметно растянулся, и тут финн, с которым мы разговаривали, стремительно бросился в густой заснеженный кустарник по левую руку. Поравнявшийся со мной, боец гарнизона шустро вскинул винтовку и передёрнул затвор. Я положил руку ему на ствол и опустил вниз дуло трёхлинейки.

– Уйдёт же, товарищ старшина! – с горечью вскрикнул боец.

– Ничего, пусть уходит.

– Так они же наших… в госпитале… – возразил он, задыхаясь от возмущения.

– Не резал он.

Видел, на остальных, почти на всех, маскхалаты кровью забрызганы? А у него только пятна от ран на руке и на бедре… Но не это главное.

– А что?

– …Потом, боец. Некогда.

По возвращении не удалось мне избежать объяснений с особистом. Несмотря на то, что комполка лично объявил благодарность мне и моим бойцам, всё равно прицепился, зараза.

– Скажите, Михаил Семёнович, как это вы, красный командир, девятый год в РККА и вдруг врага отпускаете? Откуда такое преступное милосердие к белофинским бандитам? А разговаривали вы с ним о чём? Может, он вас завербовать пытался?

– Ну вы уж хватили, товарищ старший лейтенант государственной безопасности.

Как может милосердие быть преступным? Оно либо есть, либо нет его.

– Прекратите демагогию, старшина! Вы прекрасно поняли, что я имел в виду. – Так точно, понял. Но мы-то с вами кадровые военные, товарищ Резников, должны мыслить стратегически, чтобы победить. И принимать порой неоднозначные решения.