Предвестники битвы

Должно быть это и стало залогом успеха.

Воспоминания о первом посещении кузницы проявлялись в голове нехотя. Тогда он шел проверить готовность партии стрел, а вместо этого увидел таран. Стенобитное орудие неслось прямиком в грудь юного Берси. Слишком быстро и далеко для прямого удара. Дункан метнул свой меч.

Время застыло. Мужчина закрыл глаза и принял решение. За его спиной раздался звонкий лязг металла. Глухой звук удара заставил кровь вскипеть. Дункан поднял безумно хохочущего кузнеца над землей. Тогда он отбросил первую мысль о том, чтобы просто свернуть шею дурака.

Убийца сына заслуживает медленной смерти.

– Отец, что ты делаешь?– знакомый голос из-за спины был искажен хрипотцой.

– Не может быть,– Дункан ослабил хватку и обернулся.

– Это заслуга Пересвета,– Берси постучал по металлическому нагруднику и с гордостью указал в сторону закашлявшегося кузнеца.

– Я вызвался испытать броню и теперь нагрудник мой,– вкрадчиво добавил он и неуверенно улыбнулся.

– Невероятно,– Дункан с недоверием рассматривая нагрудник, уцелевший после удара тарана.

Солнечный луч отразился от начищенных лат и ударил в глаза. Воспоминание растаяло дымкой утреннего тумана. Взгляд мужчины вновь упал на улицу за окном. Крыши башен и навесы над стенами поблескивали. Они напоминали Дункану отполированный по уставу доспех. Цитадель была непреступна. В этом факте заключалась существенная часть ее красоты.

– Айли,– мужчина взглянул на отражение своего лица. Он с неудовольствием провел ладонью по выступающей щетине.

Полноватая женщина с меланхоличным взглядом возникла из-за угла. Могло показаться, что она таилась там в ожидании оклика. Она безмолвно помогла мужу снарядить броню. Поколебавшись, она позволила себе поцеловала его щеку. Женские глаза опухли и покраснели. Дункан отвел взгляд. Он старался смотреть на нее даже меньше обычного.

Мужчина проверил надежность крепления доспехов, одобрительно кивнул и направился прочь. Ноги отбивали мостовую по привычному маршруту. Одно за другим промелькнули двенадцать каменных поместий.

Сентиментальное настроение навевало воспоминания о детстве. Прежде здесь кипела жизнь и веселье, сейчас же было тихо. Дункан поймал себя на этой мысли. Быть может его воспоминание – лишь игра детского воображения, или же сон.

По правой стороне тянулся храм. Величественное здание осталось за спиной. Дункан тенью скользнул под акведук. Мужчина прошел еще с полсотни шагов и лишь тогда приблизился к малым воротам.