Да запылают костры!

– Я не считаю тебя сумасшедшим, Калех, но почему так не могут посчитать другие?

Такой прямоты Куова от библиотекаря не ожидал и даже на мгновение замешкался. Однако он быстро вспомнил, что ничто так не расположит к нему другого человека, как будто невзначай упущенный миг неидеальности, способность усомниться в собственной правоте. Этим нежеланием быть всезнающим провидцем можно умело прикрываться, пока люди сами не потребуют от него стать чем-то большим.

– Возможно, я и в самом деле сумасшедший, – пожал плечами Куова.

Гольяс поджал губы и бегло окинул взглядом собравшихся.

– Что же, – вздохнул он, – раз так, то даже если жрец откажется с тобой разговаривать, здесь ещё много людей. Храм – то самое место, где гарантированно встретишь кого-нибудь из знакомых, а то и не одного.

В его словах звучало невысказанное опасение: будет лучше для всех, если пугающие истории не выйдут из этого тесного круга.

Библиотекарь осторожно указал на крупного мужчину со скрещенными на груди руками, который стоял у самого каменного ограждения.

– Вон, видишь того хмурого парня? Я обычно покупаю у него мясо, да и ты, наверное, пару раз точно его встречал. Он редко захаживает в храм, так что, видать, на баранье рагу на следующей неделе можно не рассчитывать. То ли с поставками беда, то ли ещё что… Эх, когда лавкой владел его отец, дела шли не в пример лучше. Но тогда и времена были легче. На самом деле, он хороший человек: едва справляется, но никогда не задирает цены.

Куова понял, к чему он клонит. Такой, стоит только завоевать его доверие и дружбу, будет слушать тебя часами.

Он оценил простодушное лицо мясника, чуть скошенный набок нос и широкий лоб, торчащие кверху золотисто-рыжие волосы. Мясник перехватил его взгляд, и его глаза слегка сузились. Здоровяк моргнул и чуть качнул головой, как будто нехотя приветствовал надоедливого знакомого. Он пытался выглядеть агрессивным.

«Ещё одна маска отчаявшегося человека».

Куова ответил ему открытой улыбкой, от чего мясник опешил и чуть заметно качнулся назад. Стало понятно, что ему чаще приходилось сталкиваться с обвинениями и оскорблениями, если не с угрозами.

«И сколько ещё ты продолжишь унижаться перед окружающими, надеясь, что однажды всё изменится?»

– Выглядит крайне недовольным, – сказал Куова.

– Ну ещё бы… – пробормотал Гольяс и сдержанно кивнул мяснику.

Мясник издал звук, похожий на хмыканье, и отвернулся.