Две вдовы Маленького Принца

Томилин – не только прекрасный артист, но еще и умный, наблюдательный человек. "И привлекательный", – пришла на ум мыслишка, удивившая ее. В самом деле, Вячеслав все больше напоминал ей выросшего героя Экзюпери, мальчика в желтом шарфе, бережно накрывающего стеклянным колпаком от ночного холода капризную красавицу-розу…

Домой она возвращалась в хорошем настроении, напевая то "Ромашки" Земфиры, то новую песню Вячеслава.

Дома Наташа улыбнулась Уланову и поцеловала его; сунула в морозилку две пиццы и залила молоком шоколадные хлопья для Младшенького и до "Вечерней сказки" играла с мальчиком в железную дорогу.

– Рад, что ты больше не обижаешься, – сказал ей муж, когда они курили на балконе, уложив сынишку спать, – мне на самом деле очень жаль, что я так тебя подвел со спектаклем. С удовольствием пойду завтра на премьеру, слово чести!

– Как ни странно, я тебе верю, господин адвокат, – ответила Наташа. – Надеюсь, тебе понравится новый исполнитель роли тебя!

***

Приехав в театр в начале июня, Наташа сразу поднялась в административное крыло, гадая, с какой радости Костя вдруг высвистел ее "в срочном порядке" в театр.

Он обещал какую-то сногсшибательную новость, совершенно заинтриговав молодую женщину.

Поднимаясь по широкой мраморной лестнице последнего пролета, Наташа услышала из коридора возбужденный женский голос: "Я пойду в профком, к директору театра… Он не имеет права!" – и узнала голос Сони Завьяловой, звукорежиссера. Мужчина ответил ей: "Не надо, Соня. У тебя потом могут возникнуть проблемы".

Это был Вячеслав, но его голос прозвучал так тускло, будто артист обессилел после тяжелой болезни, был едва жив от усталости или же подкошен горем.

Наташа поднялась в коридор и увидела их под портретом одного из основоположников театра. Вячеслав поник в кресле, уронив руки на колени; меж бровей появилась складка, а ямочки на щеках исчезли. Соня развернула кресло к нему и держит друга за руку. В отличие от поникшего Вячеслава, она раскраснелась и гневно сверкает глазами.

– Ну и пусть неприятности, – в запале сказала она, – если смолчать, он и дальше будет самодурствовать.

Безнаказанность ударяет в голову, и… – она осеклась, увидев Наташу. О дружбе Навицкой с режиссером знали все, и Завьялова жалела, что в пылу гнева могла сказать что-то лишнее, не предназначенное для Наташиных ушей.

Вячеслав инстинктивно поднялся при виде Наташи.

– Здравствуйте, Наталья Викторовна.

– Что-то случилось? – спросила Наташа после обмена приветствиями.