Карельские рассветы

– А почему ты спрашиваешь? – Наташа остановилась возле урны-пепельницы, щелкнула зажигалкой.

– Разговаривал по скайпу с младшим сыном. Его маменька, моя бывшая благоверная, направилась в отпуск в южные края с двумя подругами-сослуживицами. Моисея взяла с собой, чтобы всегда под приглядом был. Подались они в горы, сняли апартаменты в какой-то гостинице у подножия – то ли Чуфут-Кале, то ли Мангуп, чудное такое название…

– Да, Фима. Значит, это их я встретила за обедом.

– Гот вер мишуге! – после паузы произнес Коган, – может выйти, прости за мой плохой французский, полная опа.

Тонька к тебе не очень хорошо относится после достопамятных событий и, если узнает тебя… Когда я подписался быть твоим адвокатом, по дому неделю "летающие тарелки" носились. Я свою бывшую хорошо знаю, она может капитально закошмарить человека, который ей чем-то не угодил…

– Спасибо, Фима. Буду знать. Но это только в иронических детективах героиня в ужасе шарахается и под кресло забивается при виде какой-нибудь особы со сложным характером.

А я не люблю этот жанр… Я к ней не лезу и того же жду в ответ. А когда меня достают, у меня портится настроение, и тогда уже мало не кажется моему антагонисту…

За ее спиной звучно хлопнула дверь, и вышедший на крыльцо мужчина смачно выматерился:

– Ну вот, я что говорил! Надо было заранее бронировать. Нет свободных номеров!

Наташа поморщилась. За десять лет в армии она и сама хорошо овладела экспрессивной лексикой и запросто могла послать или припечатать кого угодно как угодно.

Но здесь, в этом красивейшем уголке, среди чистого воздуха, могучих гор и водного зеркала пруда, в опрятном гостиничном парке бранное слово было так же уместно, как плюха болотной тины на белой парадной скатерти.

Сидящая у чемоданов девица – пышноволосая блондинка с бесконечными ногами, туго обтянутыми джинсами-стрейч, еще больше надула и без того увеличенные ботоксом губы и капризно заявила, что зря они вообще сюда приехали, лучше бы в Ялту (она произносила это слово, манерно вытягивая гласные: "Яааааааааалтаааааааа"), чем в этот "отстой колхозный".

– Ну и п…й в свою Яаааалту, – сплюнул мужчина, а я раз сюда приехал, здесь и отдыхать буду! Мне одной бензопилы дома хватает, а если и ты начнешь, – он снова употребил нецензурный глагол, то и катись, – дальше последовал всем известный адрес, тоже непечатный.

– Мужчина, не материтесь, пожалуйста, – попросила его пожилая женщина с террасы первого этажа, – здесь ребенок.