Мгновения

Я вижу багрянец бархата и лазурь роскошных ковров, искусную ручную вышивку, быстрые мазки света и тени на золотых краях огромной чаши с плоскими широкими кромками, внутри, покоясь друг на друге, разложены пирамидой спелые красные яблоки с засохшими корешками и мягкой плотью, под тонкой, кое-где коричневой, блестящей кожурой, тронутой по бокам, это почти незаметно, если бы не отражения на зеркальной поверхности металла, темными точками будущих очагов гниения. Рядом в кровавой, уходящей в пунцово-умбровую полутьму глубине бокала озеро отсветов и бликов.

Замечая их, я вдруг будто чувствую, а точнее выделяю, отличая от напористого облака окутавших меня ароматов отчетливый, горьковатый, резкий запах перебродившего алкоголя. Он бьет мне в нос, кружит голову, путает мысли и…

– Не Мадс, слишком сильно.

Я чувствую, что меня сейчас вырвет. Где-то на периферии слуха тревожным звоночком реагирует Система. Картинка перед глазами резко замирает и затем пропадает, уступая, вымарываясь яркими интерфейсами. Меня продолжает мутить от такой неожиданной перемены, но я уже готов к ней.

Смахиваю. Выхожу.

– Пф-ф…

С облегчением откидываюсь на мягкую спинку дивана. Живот еще крутит, однако каждым вдохом становится легче. Мадс сидит рядом, нога на ноге, одна рука на подлокотнике, голова чуть склонена в сторону, в светлых глазах – добрая усмешка. Он утомлен, но, кажется, совсем не скучает. Это хорошо, потому что мне, если честно, уже не так весело, как четыре часа назад. За окном темные сумерки, я устал от тошноты, повторений и переходов, а мы продвинулись лишь до половины.

– Говорил же, надо помягче.

Мадс доволен тем, что оказался прав.

– Ага.

Я же совсем не доволен. Быстро открываю настройки, смещаю пару ползунков вниз по шкалам. Слышу под ухом полный упрека вздох.

– Да-да, Мадс…

Закатываю глаза, даже не взглянув на него, тянусь рукой в пустоту.

– … Знаю. Сей-час.

Открывая другое меню, делаю там то же самое, подправляю еще несколько параметров. Вроде все.

– Вот.

И только после этого поворачиваюсь лицом к другу.

А Мадс заливисто смеется.

– Ну?!

Спрашиваю с напором, отталкиваюсь от спинки и упираюсь кулаками в мягкие подушки. У меня уже нет сил играть в его глупые игры «догадайся, что не сделал сам».

– Да, все в порядке. Успокойся, молодец!

Его тяжелая, теплая, немного грубоватая рука тянется и бережно сжимает мое подрагивающее от напряжения плечо. А затем, задержавшись на пару секунд, вновь возвращается на подлокотник.