Мгновения

Камера движется, я вижу ее ноги: загорелые и стройные, с длинными, в меру широкими ступнями и аккуратными, от большого к мизинцу, пальцами, погруженными в вязкий песок.

Мое дыхание перехватывает, по щекам опять текут слезы. На огромном Экране медленно проплывает мимо панорама полупустого пляжа с кричащими чайками и далекими темными скалами, а затем вновь показывается мое детское, беззаботно улыбающееся лицо. Камера качается… Я хмурюсь от боли, зная, что сейчас услышу… Среди шума волн и ветра мамин голос, она зовет меня по имени.

– Юрген!

Запись обрывается.

– Мама…

Экран гаснет. Я задыхаюсь.

Проходит минута, прежде чем синтетический голос Системы, вкрадчивый, обволакивающий и заботливый, он вновь подстроился под мое состояние, предлагает создать Мгновение.

– Нет!

Знаю, что отвечаю слишком злобно и резко, однако не могу сдержаться. Сухих губ, разбиваясь, касаются капельки слез. Я чувствую их вкус, настоящий и реальный до неприятного покалывания в крохотных трещинах на тонкой мягкой коже, ощущаю жестким кончиком шершавого языка теплую желанную влагу.

И от этого все больше падаю в пучину раздражительного неспокойствия.

В воздухе еще плавают немые буквы вопроса на случай, вдруг я передумаю, однако стоит мне поднять глаза, как они, словно испугавшись, отчетливо прочитав мою реакцию, поспешно, даже виновато исчезают.

Создать Мгновение… Ха-х. Это было первое, что я попытался сделать, вернувшись с прощания.

Как только открыл Память и почти сразу наткнулся на видео. Мгновение, еще одно мгновение с ней… Это было единственное, что я так страстно желал в тот горький тихий вечер. Однако оно обернулось лишь низкосортным фарсом.

В Мгновении мама никогда не была и не будет мамой, моей мамой. Я понял это сразу, стоило лишь взглянуть на нее, а линиям наших виртуальных глаз пересечься в своеобразной, нашей личной точке невозврата.

В тот момент я впервые осознал каждой клеточкой своего тела, каждым нейроном собственного мозга, что она ушла навсегда.

И не вернется.

В ту секунду я окончательно уяснил себе, хоть и не хотел этого, что там посреди зала Прощаний прикрытое застывшими волнами мягкой плотной ткани, окутанное безмолвной тишиной лежало ее тело. Оставленная плоть, облаченная в торжественный, нежно обнимающий саван. Эти уже не такие стройные, не такие юные ноги, руки, ловкие ласковые пальцы, пальцы моей мамы. Мамы.