Мгновения

Собираюсь ему возразить, но он догадывается почему и отвечает сам.

– А еще лучше, просто пойди и скажи ей об этом. Объясни, что тебе не нравится, как она к тебе относится. Пригласи ее куда-нибудь, поговорите и все такое… Кто знает, может она тебе так помочь пытается?

Мадс вновь подтягивает к себе бокал и делает большой, долгий, аппетитный глоток, давай понять, что разговор окончен.

Я улыбаюсь.

– Ладно. Спасибо, друг…

Мадс довольно облизывается.

– Да, пожалуйста…

В устах Мадса все звучало так просто и понятно.

Однако дни шли, а с Мартой я не поговорил.

Продолжал делать свои Мгновения. С каждым разом процесс становился проще и приятнее. Система училась у меня, а я приноравливался к логике оболочек, чувствительности настроек и тонкостям управления, так что в конце концов первые немыслимые шесть часов тяжкого труда превратились в тридцать минут расслабленного, ленивого удовольствия. Со временем мой Поток обрел свою постоянную аудиторию, а стиль моих Мгновений – обожателей и поклонников, в том числе и в среде Создателей.

Поэтому теперь на работе меня узнавали чуть ли не чаще, чем Марту, что, кажется, ее немного злило или по крайней мере, мне так казалось.

Во время наших совместных встреч мы с Мартой невольно старались избегать обстоятельных разговоров на тему творчества. Обычно, если у кого-то появлялось в Потоке что-то новое, обменивались скупыми, по большей части исключительно вежливыми похвалами в адрес друг друга и сразу замолкали, нарочно осторожно, деликатно, но по общему молчаливому согласию, направляя беседу в иное русло.

Это всегда оставляло за собой чувство неловкости и скованности, создавало между нами несуществующие ранее границы, отдаляло и делало нас какими-то другими, чужими и холодными. Однако мы не стремились избавиться от этого, хотя, наверное, могли бы. Могли, если бы я решился начать разговор… Могли бы, если бы решилась Марта.

Но ничего не менялось. И я уже начал было думать, сначала будто вскользь, как это часто бывает в первый раз, когда мысль вдруг появляется и пугает, оставляя на коже пелену холодного пота, а потом все чаще, все отчетливей и осознанней, что, возможно, мы с Мартой просто такие люди, не друг для друга, и пришло время разойтись, остаться хорошими знакомыми, но нет, увы, не друзьями.

Как странно, размышляя на эту тему, я чувствовал уверенность: вот об этом я способен сказать ей хоть прямо сейчас. Я делал такое много раз.