Блейд. Книга 2

 – Ты что делать собрался?

Блейд хмыкнул и усмехнулся, после чего спокойным, почти веселым тоном ответил:

– Для начала мы поговорим. Потому что я настаиваю на том, чтобы ты осознал причину моего визита. Я хочу, чтобы ты всё вспомнил. Так тебе будет проще принимать то, что я буду делать с тобой потом.

– Ты ненормальный, что ли? – уже не крича, спросил Уц. – Ты говоришь, как грёбанный маньяк из фильмов!

– Нет, я не маньяк, – также спокойно ответил Блейд. – Если бы я был маньяком и психом, как утверждаешь ты, всё было бы иначе.

У маньяков есть логика в том, как они подбирают своих жертв, но у них никогда нет мотива на убийства, помимо животного желания крови и страданий.

– Ты говоришь, как маньяк, – повторил Уц, вновь утыкаясь лицом в матрас, из-за чего слова получились немного смазанными. У него затекла шея за время недолгого разговора.

– Ладно, оставим этот разговор. Мне не так уж принципиально, чтобы ты не считал меня маньяком, можешь так думать, если тебе так проще. Я пришёл сюда совершенно за другим…

– Зачем? – буркнул Уц, продолжая лежать, уткнувшись лицом в матрас.

– Ты помнишь наш разговор до того, как ты… – парень ухмыльнулся, – уснул?

– Я заснул? – неуверенно повторил Уц, поворачивая голову к гостю и хмурясь. – Сомневаюсь, что я мог просто взять и уснуть на ровном месте.

– Не в этом суть, – сухо одёрнул парня блондин. – Я спросил тебя – помнишь ли ты, что я тебе говорил до этого?

Уц нахмурился, припоминая то, что было до «сна».

В памяти всплывали отдельные картинки и фразы: тёмная фигура в углу, холодный стальной голос, фамилия…

– Билоу… – подумав вслух, тихо произнёс себе под нос брюнет. – Ты Билоу?

– Правильно. А имя?

Уц нахмурился ещё сильнее, отчего его лоб покрылся множеством складок и морщин.

– Ты там снова уснул? – холодно спросил Блейд, устав от долгих раздумий Уца.

Подождав несколько секунд и не услышав ответа, блондин сильно ударил брюнета ногой по заднице, жёстче и громче произнося:

– Я спросил – ты заснул?

– Нет, – скривившись, ответил Уц.

Обычно, удары по ягодицам бывают не слишком болезненными, потому что там достаточно жировой и мышечной ткани. Но этот был таковым. А ещё это было унизительно. А Уц привык скорее сам унижать, нежели находиться в роли оскорблённого и слабого.

Подумав об этом, брюнет ещё сильнее скривился и, мысленно послав гостя ко всем чертям, задёргался с тройной силой, причиняя себе боль, но не сдаваясь.