Блейд. Книга 2

Скулы, губы, ровный нос и глаза… глаза… Тёмные, как провал в земле, на дне которого стоит ад, пылающие, как тысячи жаровен, обжигающие, как раскалённый кусок металла, который прижимают к нежной коже, навеки заклеймляя…

Расстегнутая рубашка свободно болтается на парне. Она больше не может скрыть его развитого тела, украшенного тёмными цветными рисунками, она лишь оттеняет его красоту. Лена протягивает руку, кладя ладонь на грудь Блейда, ощущая, как невозможно мощно бьётся сердце там, в плену плоти.

Она ведёт ладонью вниз, ощущая под ней кубики пресса, доходя до низа живота. Блейд позволяет ей это: позволяет посмотреть на себя и потрогать. Он – это почти искусство.

Лена продолжает водить взмокшими дрожащими ладонями по телу парня. Блейд поддевает кромку её трусиков пальцами и тянет вниз, снимая и откидывая, как и все остальные ненужные тряпки. Он приспускает штаны, Лена резко садится, начиная с каким-то странным животным рвением стягивать с него джинсы. Вещь отправляется на пол.

Шелест упаковки презерватива. Блейд накрывает девушку своим телом, слишком невинно и невесомо для такой ситуации целуя её в губы, в уголки губ, в косточку на нижней челюсти. Он проводит головкой своего обжигающего члена по её половых губах, дразня, останавливается около её входа.

Лена прикусывает губу, шепчет что-то бессвязное, цепляется руками за плечи Блейда, пытаясь притянуть к себе, призвать к каким-то действиям. Раз, два, три…

Достаточно ждать.

Слишком ленивая ласка исчезает, ей на смену приходит почти грубость, животная страсть. Блейд входит в тело девушки резко и на всю длину. Это могло быть болезненно, если бы не было так желанно. Салон автомобиля оглушает бесстыдный стон.

Не давая Лене времени, чтобы привыкнуть, блондин начал двигаться: быстро, мощно, неумолимо глубоко. Это было слишком…

Стоны больше не стихали ни на секунду. Всё стёкла запотели, покрывшись густым конденсатом. Лена цепляется негнущимися пальцами за плечи Блейда, почти скулит и пытается поднять ноги, развести их ещё сильнее.

Всё происходящее бесстыдно. Девушка начинает двигать бёдрами, совершенно не попадая в ритм любовника, но добавляя своей неточностью их «мелодии» особой перчинки, удовольствия, несовершенства, которое всегда бывает лучше безжизненного идеала.

Лена стонет сквозь зубы, запрокидывает голову, ударяясь об дверцу машины, но боли она сейчас не чувствует.