Блейд. Книга 2

В глазах его дрожали слёзы, что отразилось на голосе, когда он наконец-то выдавил из себя тихий и шелестящий, пропитанный болью и каким-то невозможно жутким страхом ответ:

– Я хочу домой…

Блейд вновь нажал на паузу и закрыл глаза. Это была всего лишь вторая запись, это было самое начало конца, но у него уже не хватало сил на то, чтобы нормально слушать пропитанный болью и слезами голос брата. Как же ему было плохо, раз он повторял одну и ту же фразу, просясь домой, к нему, а в результате, не вынеся всего, шагнул в окно?

«Суки», – подумал блондин, закрывая ладонями лицо.

Глаза защипало от кислотных и солёных слёз.

Сейчас ему больше всего на свете хотелось вернуться в прошлое и сделать всё, чтобы спасти брата. Но у него не было власти над временем. Потому ему оставалось лишь продолжать слушать эти записи, пытаясь понять, что толкнуло Майкла на тот роковой шаг.

– Майкл, мы не можем тебя пока выписать, – став серьёзнее и твёрже ответил психотерапевт на слова парня.

– Почему? – голос жалобный, пропитанный слезами.

 – Вы думаете, что я сделал что-то плохое?

– Майкл, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду?

– Полиция… – немного сбито ответил Майкл. – Зачем они приходили ко мне? И…

Брюнет не договорил. Подождав и убедившись, что парень не продолжит свою мысль, доктор обратился к нему:

– Майкл, ты можешь мне рассказать про эту встречу?

– Я… не хочу… Мне неприятно об этом говорить… Мне больно…

– Я понимаю тебя, Майкл. Но постарайся сделать это.

– Они говорили… – начал говорить Майкл, но резко перескочил на другую мысль: – Разве они не рассказывали вам о нашем разговоре?

– Нет, Майкл, я ничего об этом не знаю.

На минут пять воцарилась тишина, затем Майкл нашёл в себе силы, чтобы начать говорить:

– Их было двое. Но разговаривал со мной только один.

– Это были мужчины или женщины?

– Мужчины. Второй потом вообще ушёл. А первый говорил… что Блейд… убийца. Что он… – всхлип, – сядет на всю жизнь. И я тоже… потому что я всё время был рядом с ним, а, значит, я такой же, как он…

Речь Майкла становилась всё менее внятной.

Верно, ему к горлу подступала истерика, но он держался, продолжая рассказывать о странной встрече, которая укрылась от глаз его психотерапевта, который должен быть в курсе подобных дел.

– Он говорил всякие гадости, – продолжал Майкл, – говорил, что мы нелюди, моральные уроды и так далее. Мне было отвратительно это слушать, я просил его уйти, но он не уходил.