Кронштадтский тупик

Нам сказали, что мы зря такие торбы привезли – Егора Павловича хотят завтра-послезавтра перевести в СИЗО, в Колпино или Горелово…

– Они что, авадакедавра, совсем отшиблись?!

От гневного вопля Беллы стайка подростков, хохочущих около Мареографа, изумленно примолкла и уставилась на Измайлову.

– Ну, – забормотал Алексей, – следователь считает, что Егор Павлович может находиться вне стационара, его состояние не внушает опасений, и дальнейшее пребывание в больнице не обязательно… Завтра суд, будут меру пресечения избирать.

– Спасибо, Алексей, что сообщили, – голос Беллы опасно понизился на одну октаву. Так обманчиво затихает ураган перед тем, как взвыть в новом, свирепом, порыве, ломая деревья и круша дома. – Где? Во сколько?

– В суде, на Карла Маркса, в десять часов, зал номер… Число присутствующих в зале ограничено.

– Ясен пень. Удобная вещь этот коронак; под него что угодно спишется. Ладно… Теперь я тоже официально работаю с этим делом, и пусть только попробуют не пустить меня в зал! Я им тогда устрою танцы с волками на льду! Сами под суд пойдут!

***

– Молодо-зелено, – Белла убрала телефон в сумку, – всему его учить надо.

Минский спешит поскорее спихнуть Степанова в изолятор потому, что не хочет заморачиваться перед праздником. В СИЗО ведь за заключенного отвечают работники ФСИН, а пока Степанов в спецблоке больницы, ответственность лежит на следователе. А Минский не хочет, чтобы, случись что, ему шею намылили. И плевать ему, что у человека были тяжелый вывих и подозрение на инфаркт – лишь бы до праздника сбагрить обузу и спокойно гулять в выходные. . А этот лопушок Алеша – нет, чтобы вспомнить, чему его учили в вузе, давай сразу мне звонить, задавать извечные вопрос "что делать". А если бы не я? Ладно, я им завтра в суде задам чертей, – зловеще пообещала Белла.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответила Наташа, – и согласна с тобой: просто варварство – отправлять человека из больницы в изолятор, когда он еще встать не может.

У меня тоже бывали вывихи, и я знаю, что это такое. Хоть бы пару недель дали ему отлежаться!

– Считают, видите ли, что, если угрозы для жизни нет, то пребывание в стационаре не нужно, – возмущалась Белла, – авадакедавра, других слов у меня просто нет!

Они вышли на проспект Ленина и ускорили шаг. В спину со стороны Биржевого канала бил холодный ветер, проникая даже под теплую одежду, за шиворот и пытаясь добраться до ушей под шапки.