Умри, Джерри!

А частности крылись в том, что посещать разрешалось только тех пациентов, у которых стоял уверенный диагноз: «Ремиссия», и которые готовились к выписке. Но даже их навещать можно было в строго установленном порядке, и встречи проходили в специальном помещении вне стен основного здания. На территорию корпуса не было хода никому постороннему, это даже не обсуждалось.

И опять это словосочетание: «Особая больница», Тому оно уже начало резать слух.

– И в чём его особенность? – нахмурившись, уточнил он.

– Том, тебе не кажется, что это нечестно, когда человек требует ответов, но сам отказывается выслушивать другого?

– Вот именно, это нечестно, – Том поджал губы, с обидой смотря на доктора исподлобья.

 – Вы постоянно спрашиваете меня о всяком, а сами на мои вопросы не отвечаете. Всё, я не желаю с вами разговаривать!

Психанув, он лёг, повернувшись к мадам Айзик спиной, замотался в одеяло, что только макушка и была видна. Женщина вздохнула, но решила подождать и не ушла. И правильно – как это обычно бывало с Томом во взаимоотношениях с отцом, он быстро остыл, почувствовал себя виноватым за несдержанность и снова сел.

– Ладно, я готов разговаривать. Только не о Джерри, хорошо?

– Почему ты так категорически ничего не хочешь слышать о нём? – повторила свой вопрос доктор.

– Потому что не хочу.

– Но он жил вместо тебя почти четыре года, неужели тебе неинтересно узнать, кем он был?

– Почти четыре года… – тихо повторил Том слова доктора, смотря куда-то в себя, в никуда.

Сознание по-прежнему не принимало этот факт.

И он вызывал такой же шок, но уже тихий, как и в первый раз, ставил в тупик.

– Том, давай поступим так – я расскажу тебе один факт и на этом всё, а ты сам решишь, хочешь ли слушать дальше.

– Нет, – Том отрицательно покачал головой. – Скажите лучше, что говорит папа. Вы же разговаривали с ним? Разговариваете?

Как же сложно было не отвести взгляда от того, насколько этот вопрос был тяжёл и нежелателен.

– Разговаривали, – ответила женщина.

– Он передавал что-нибудь мне?

– Он желает тебе скорейшего выздоровления.

– А когда он приедет?

– Когда мы разрешим.

– А когда вы разрешите?

– Не раньше, чем ты вспомнишь всё, и мы убедимся, что ты в порядке.

– Я и так в порядке.

– Хорошо, что ты так себя ощущаешь, это уже половина успеха. Но наша с тобой работа ещё не закончена.

Том заметно сник, вновь обнял колени.

Больше доктор Айзик не возвращалась к теме Джерри; беседа прошла никак.