Долина дракона

– К маме… – задумчиво протянул Дикий. – Знаешь, когда я был таким же маленьким, как ты, я тоже очень хотел к маме… – Дикий замолчал. В тишине было слышно, как хрустит костью Серый. – Но маме было не до меня, – сухо продолжил он. – Я плакал только один раз, потом больше никогда. И, как видишь, ничего страшного со мной не случилось даже без мамы. Тебе тоже не следует плакать – это ничего не изменит.

– Хорошо, – Финела постаралась сдержать слезы и принять суровый вид. – Я не буду плакать.

– И бояться тебе тоже не следует, ты же королева, – наклонился к ней Дикий.

– Не буду, – гордо ответила Финела и вдруг бросила свою кость в Серого.

Пес клацнул зубами, хватая подачку, и девочка рассмеялась.

– Если наелась, могу взять тебя с собой в горы, предложил Дикий. – Хочу проехаться на коне до деревни и обратно. Хочешь со мной?

– Возьми меня, я не буду бояться! – взмолилась Финела.

Дикий позвал слуг и распорядился, чтобы девочку одели для верховой прогулки, а ему привели оседланного жеребца – серую, как горные туманы, злобную тварь, которую ненавидели и боялись все конюхи.

Коня привели, и Дикий запрыгнул в седло. Жеребец осел на задние ноги, всхрапнул и затанцевал. Тут как раз вынесли закутанную в меха Финелу. Девочка широко раскрытыми глазами смотрела, как Дикий пытается удержать вертящегося коня.

– Ну? – крикнул он Финеле. – Королева готова к прогулке? Или королева испугалась? Решай скорее, а то Сумрак разнесет здесь все.

– Нет, я не боюсь, – трясясь от страха, пискнула Финела.

Когда ее передавали Дикому в седло, она зажмурилась и прикусила щеку изнутри, чтобы не закричать. Дикий устроил ее перед собой, плотно обхватил рукой, затянутой в меховую рукавицу.

– Ну, тронулись! – крикнул он и выслал Сумрака с места в галоп.

Жеребец взвизгнул и рванул, словно за ним гналась стая волков. Серым вихрем пронесся по замковому мосту, гулко стуча коваными копытами по обмерзшим доскам.

Конь несся ровным стелющимся галопом, ветер свистел в ушах, Финела упиралась спиной в живот Дикого и чувствовала на себе его сильную руку. Наконец она решилась открыть глаза. И опьянела от скорости и свободы.

Вокруг торжественно раскинулись зимние горы. Угрюмые пики поднимались до самого горизонта, скрытые вековыми снегами, неприступные, поражающие воображение.