Отличная работа, Роберт!

– Откройте свою почту на моем компьютере, – вместо ответа на вопрос попросил Харт и уступил место Форестеру-младшему.

Под пристальным взглядом куратора, парень сел в кресло начальника. От волнения он дважды ошибся в наименовании почты, а затем, после ввода пароля, трижды промазал по кнопке "войти". Роберт любил быть на виду только в компании близких людей, среди друзей или приятелей, но быть объектом всецелого внимания Харта было очень некомфортно. Берти с трудом сдерживался, чтобы не оттянуть воротник рубашки или не ослабить узел галстука, который, казалось, его душит.

Словно прочитав его мысли, за его спиной Харт немного наклонился к нему и стал развязывать тканевую ленту. Роберт дернулся и попытался обернуться, но мужчина удержал его на месте.

– Вы неверно завязали. Слишком туго. Такой узел будет натирать шею даже через воротник рубашки. Я поправлю, – спокойно сказал Харт, уверенными движениями поправляя галстук.

В этом кабинете каждый раз с Робертом творилась какая-то ерунда. То его терпеливо инструктировали, то хвалили, то помогали справиться с чертовой удавкой.

Забота для него была непривычна. Хорошо к нему относились те немногие люди, которые стояли с ним на одной "ступеньке", с кем у него совпадало чувство юмора или кто так же не блистал интеллектом, как он. Те, кто был чуточку лучше, умнее, интереснее – чаще всего просто терпели его или игнорировали. А те, кто был значительно "выше" Роберта почему-то всегда старались донести до него, какое он ничтожество, неуч и бездельник. Как будто он сам об этом не догадывался, смотря на сильных мира сего.

И исключением стал мистер Харт, который был… Роберт даже затруднялся описать человека, которого знал чуть больше двух недель. Он был объективно умным, очень умным, если смотреть по тому, какие у него были обязанности на работе. Он был трудолюбивым и дисциплинированным. Не было ни одного дня, когда бы Харт не зашел в каждый кабинет и не поговорил с каждым сотрудником. Конечно, он был безэмоциональным, вот только при этом оставался внимательным и вполне снисходительным, например, к перепадам настроения у Роберта.

Так что мистер Харт по оценке Форестера был на голову выше тех, кто обычно угнетал его. И, по логике вещей, мог спокойно отыгрываться на неумелом и нерасторопном ассистенте, которого ему навязали.

Вот только он этого не делал. Вместо этого он стоял позади своего стула и осторожно перевязывал Роберту галстук, как будто бы это он был его помощником, а не наоборот.