Отличная работа, Роберт!

Вместе они устраивали разные розыгрыши, слонялись без дела по территории, вместо того чтобы учиться.

По выходным Берти иногда забирала тетя в свой дом, чтобы проверить, как улучшаются его знания, но он неизменно ее разочаровывал. И тогда она снова осыпала его "комплиментами", непременно сравнивая с его более послушными и успешными кузинами, которые были на пару-тройку лет его старше.

В общем, перспектива ехать под крыло к отцу Роберта не обрадовала. Но, с другой стороны, это значило, что он, наконец-то, избавится от надзора вездесущей миссис Макгрегор.

А ради этого он был готов на некоторые неудобства.

– И кем же я буду там работать рядом с отцом? Секретарем? – спросил Роберт, сделав пару глотков кофе.

Хорошо, что он любил черный кофе с сахаром, но без молока. Иначе ему пришлось бы обходиться даже без такого напитка, потому что молоко у него либо скисало, либо он забывал его покупать. В любом случае, молока, пригодного к употреблению, дома не было никогда.

– Нет, ты не настолько… готов к работе, – Макгрегор сморщила нос, когда Роберт пододвинул к ней чашку с быстрорастворимым кофе. – Хоть ты и Форестер, тебе придется осваивать компанию с самых низов.

С низов. Ясно. Всё, как и всегда, решили за него.

Предприятие полного цикла "Форестер&Ко", которое занимается производством промышленных станков, основал отец Роберта – Джордж Форестер – директор и по совместительству проектировщик и генератор идей.

А многочисленные родственники составляли Совет директоров. Так что у Роберта не было иного пути, кроме как идти работать в фирму семьи, потом перенимать бразды правления у отца и все такое. Ради дела, ради семьи…

Вообще, родиться в семье Форестеров – значит родиться под счастливой звездой. Со стороны казалось, что в семье все идеально: много родных, деньги рекой, богатые приемы и празднества, отдых в любой части света, хоть на Кубе, хоть на Фиджи, хоть на личном острове! Живи и радуйся.

Успешный успех.

Так считал и маленький Роберт, ровно до тех пор, пока за него не начали планировать его жизнь, не интересуясь его мнением и не спрашивая о желаниях. Например, когда Берти хотелось играть на пианино и сочинять музыку, его сажали за математику, от которой болела голова. Когда ему хотелось погулять с друзьями – заставляли зубрить французский, в котором он упорно не справлялся с дурацкой грассирующей "р".