Кому принадлежишь ты?

Я быстро переоделась и вышла из магазина с платьем, которое он уже успел оплатить.

Теперь, стоя в своей квартире, я стала разглядывать свое отражение – однозначно, девушка из прошлого. Такие платья носили в восьмидесятых, а теперь эти вещи снова входили в моду, разумеется, с легким добавлением современности.

Длинное прямое красное платье в пол отлично сидело на талии, обтягивая плоский животик, облегая ягодицы и ветерком шелка спускаясь вниз по бедрам. Оно абсолютно не сковывало движений, не воспринималось телом как чужеродный предмет и могло легко сойти за собственную кожу.

Глубокий v-образный вырез на груди придавал пикантность не только модели самого платья, но и фигуре его обладательницы. И, наконец, открытая спина, переходящая в спадающие вниз складки ткани, только подчеркивала осанку и гладкую кожу.

Я была в восторге от собственного отражения и призналась себе, что все к чему прикасался Эмиль, дышало изыском и неповторимым вкусом.

Подняв руки вверх, я потянулась и, прикрыв глаза, опрокинулась на кровать, представляя, как жила в теле других женщин когда-то: какой была, чем занималась и о каких земных страстях мечтала.

Быстро погрузившись в сон, я не могла видеть, как Эмиль вошел в комнату с кружкой чая. Как, потягивая его, обсматривал меня, лежащую на кровати, с раскинутыми руками. Как поставил кружку на журнальный столик и подошел ближе. Как прикоснулся к моему плечу и вздрогнул. Как отдернул руку и нервно встал, сжимая кулаки…

Глава 8.

От лица Эмиля

«Просто дико от мысли, что эта девушка – собственность Демона и до сих пор ничего не знает и не чувствует».

Встал и снова подошел к ней. Такая невинная и чистая она походила на спящего ангела. Одно прикосновение – и я знаю ВСЕ о жизни, встречах, мыслях и мечтах всех тех людей, кто когда-то был с ней рядом. Я снова вмешался на территорию Демона, изначально зная, что в этом поединке у меня нет привилегий, и одному из нас придется умереть.

Очередной раз коснулся ее кожи, морщась от воспоминаний и переживаний, передающихся через прикосновение, и снова стало больно. Сжался как пружина, переждав волну ее жизни, перекрывающую дыхание, досмотрел до конца и медленно убрал руку. Увидел все, что меня интересовало, но увиденное не радовало – я был в проигрыше. Я уже был проигравшим!

Знал, что совершаю ошибку уже в шестой раз.