Сентябрь в Алустосе

 – На людях она косит под сварливую мещаночку, а на самом деле… – девушка пересказала Виктору услышанные на пирсе разговоры дамы. – И загадочная тайна, которой нас весь день интригует Наум, тоже связана с ней.

– Вот почему ты так задержалась у пирса… Только не говори, что ты окунаешься в новое расследование! Ты же на отдыхе. Нет, ну это и правда смешно! Уже второй раз она принимает меня за наглого малолетку, сующего повсюду нос от нечего делать, – Морской снова расхохотался.

– А какая у нее будет рожа, когда Наум представит ей нас! Она будет в шоке от того, что обхамила в отеле самого Морского и журналистку, которую рекомендовал ей Наум, приняв нас за безобидных туристов! И правда смешно, – Ника взяла из пакетика сладкую трубочку с орехами и с аппетитом надкусила. – Кстати, как ты смотришь на то, чтобы сходить в музеи?

– В этот? – Виктор указал своей трубочкой на белеющее на скале имение Степнова-Морского.

 – С удовольствием. Кстати, фамилия у него интересная… Почти как моя. А ну как я – родственник писателя? – усмехнулся он. – Чем черт не шутит, да?

Белая дача на вершине скалы была дачей популярного в 50-е – 60-е годы прошлого века писателя-мариниста, героя войны Степнова-Морского. До революции она была фамильным имением Степновых. Вихрь 1917 года разметал Степновых по всей Евразии. А в опустевшем имении по очереди перебывали ревком, детский дом, здравница, госпиталь… А после войны орденоносец Николай Степнов получил в подарок от властей родной дом своих предков, изрядно потрепанный за тридцать лет, прошедших после революции…

Голубая дача, воздушная, словно парящая над городом, с обширным парком, тенистыми аллеями, площадкой с фонтаном и видом с площадки на море, горы и город, была жемчужиной Алустоса.

Многим хотелось увидеть дом, где жил автор батальных исторических романов; дом с такой богатой историей, отобранный у владельцев в 1917 году у деда и возвращенный в 1947 году внуку. Поток туристов весь год поднимался по белоснежным ступенькам к воротам музея.

– Он ведь взял псевдоним, – задумчиво сказал Виктор, – прибавил к фамилии приставку "Морской" потому, что все его произведения были посвящены морю, флоту, героям-морякам… А я до сих пор мало интересовался генеалогией своей семьи.