Сентябрь в Алустосе

Журналистка из отдела расследований ежедневника "Невский телескоп" Вероника довольно долго считала, что не создана для близких отношений и что ей вполне достаточно для счастья любимой работы. За ней пытались ухаживать, но одних Вероника непреклонно отшивала, с другими переводила отношения в дружеские, а третьи сами отсеивались, видя твердый независимый характер девушки и понимая, что не впишутся в ее плотный график. Виктор стал исключением. Он принимал Веронику такой, какая она есть и правильно понимал ее.

После купания и ужина Вероника и Морской отдыхали.

Сказывалась смена поясов – обоих ощутимо клонило в сон уже после вечерних новостей. Утром Виктор открыл скайп, чтобы провести совещание мэрии и решить деловые вопросы холдинга. Ника вышла на балкон, обдумывая завершение подборки, которую сегодня нужно отослать ответсеку.

Начинался прекрасный сентябрьский день, и Ника счастливо улыбнулась. Впереди целых две недели в этом чудесном краю! И они будут прекрасны…

***

– Что "послушай"? Что "послушай"?! Какой же ты урод!

Вероника вздрогнула и подняла голову.

Голос доносился сверху, с четвертого этажа над ними.

– Да все это я уже слышала, – зло всхлипнула женщина, невидимая Веронике. – У тебя на всех есть время, только не на меня и на ребёнка. Со всеми ты – само обаяние, а со мной – м…к!

Вероника хотела уйти с балкона, но тут все тот же "хрустальный" голос плаксиво выдал крепкое ругательство, больше подходящее подвыпившему маргиналу, проводящему большую часть времени под забором.

– Другого ты не заслуживаешь, – хлюпнула носом соседка, – можешь не приезжать! Я не хочу тебя больше видеть. И ребёнка ты больше не увидишь. Да, я сказала: больше ты ребёнка не увидишь!

"Что же такого страшного он натворил? – Вероника невольно встала на сторону мужа плаксивой матерщинницы. – Не купил ей лабутены как у Маши или спорткар как у Глаши? Не поехал к теще на блины, полки прибивать?" – Орлова терпеть не могла людей, выставляющих напоказ свои эмоции, готовых вот так рыдать, сморкаться, скандалить и материться там, где это видят и слышат другие люди.

Она считала это распущенностью и слабостью характера.

Внезапно наверху стукнула балконная дверь, и бархатистый мужской голос со смешком сказал:

– Да ты сегодня в ударе, кисуля!

Хихиканье. Смешок. Звук долгого и жаркого поцелуя.

– Расстроился, идиот, – дама с четвертого этажа поразительно быстро успокоилась после "безутешных" рыданий по телефону, – пусть теперь повертится.