Чужая галактика

На ходу, разводя руками и улыбаясь своей ясной доброй улыбкой, Мут излишне громко стал объяснять, что Дит приносит через него – Мута свои извинения, но сегодня быть на обсуждении не может. Это было не принято, да и беспечный вид и тон Мута немало удивил и озадачил всех присутствующих …

Но Мут с видом, что ничего странного не произошло, тут же заявил, что и он сейчас должен их покинуть. И не дожидаясь ни каких вопросов, кивнул на прощание и тем же быстрым шагом вышел. Было такое ощущение, что Мут еле сдерживал себя, чтоб не бежать бегом.

Нэт непроизвольно шагнула за Мутом, но он быстро свернул в другую аллею и скрылся с глаз озадаченных ученых.

– Что ж, – скрывая тревогу, скучным голосом произнесла Нэт, – можно сделать перерыв … до завтра. И первая направилась к выходу из сада.

А Мут уже чуть не бежал к двери операционного блока в своей лаборатории и, войдя вовнутрь, быстро подошел к уникальному, уже по одному внешнему виду, операционному столу, на котором лежали Дит и крепко спящий розовощёкий младенец.

Мут наклонился над ними, чутко вслушиваясь в дыхание младенца и Дита. Затем отсоединил часть стола с младенцем и откатил стол в другой операционный блок рядом, предварительно защёлкнув дверь, где остался Дит. В запасном блоке Мут создал «рабочую обстановку» и вызвал Яринку – самую надёжную свою помощницу и талантливого педиатра. Яринка появилась в блоке, будто всё время стояла за дверями и только и ждала зова. Мут благодарно улыбнулся ей:

– Вот, принимай подопечного и можешь позвать родителей, всё уже позади, Олежек здоров и всё отлично.

А мне надо срочно заняться другими делами, ты уж тут сама принимай «спасибо».

– Хорошо. – коротко ответила Яринка. Мут торопливым шагом устремился в блок, где оставил Дита.

– Дит! – окликнул Мут, как только тот открыл глаза, – Ты видишь меня, Дит?!

Дит молча смотрел на Мута стеклянным взглядом. У Мута на лице выступил холодный пот и Мут осевшим голосом позвал:

– Дит …

Дит молча поднялся и сел. И все так же стеклянно глядел на Мута …

У могучего Мута подкосились ноги, и он осел на стул, не решаясь больше окликать своего друга (и капитана).

В глазах Мута плавился ужас … Но Дит в это время протянул руку и коснулся щеки Мута, ласково и трогательно, как касается детская рука лица отца или матери, и произнес:

– Не уходи.

Голос Дита, давно уже непроизвольно властный даже с Мутом, сейчас звучал нежно и просительно, словно голос ребенка, не желающего расставаться с родителями.